А произошло это вот по какой причине. Не успела одна тюремная карета покинуть двор артефактора Ишу, как на смену ей подоспела следующая. И что оставалось делать старшему помощнику? — только одно из двух. Или ждать, пока Ишу и ее обиходит — так не было никакой уверенности, что на смену ей не придет следующая и так далее, а так и вся ночь пройдет, или же заходить во двор вместе с новой каретой и приступать к экспроприации экспроприаторов.
И тогда, воленс-ноленс, придется как-то решать вопрос с рабами, а насколько себя знал старший помощник, плюнуть на людей и оставить в передвижной тюрьме дожидаться своей участи, ему совесть не позволит. Придется как-то вмешиваться, чего бы очень не хотелось. Короче говоря, куда ни кинь, везде клин, думал Леня Голубков. И все же один клин был лучше другого. Исходя из сентенции, что хуже нет, чем ждать и догонять, Денис принял решение заходить во двор вместе с новой каретой.
В то время, как первая карета покидала двор, а вторая готовилась занять ее место, мимо особняка проследовал патруль, состоящий из четырех рядовых стражников и их начальника, отличавшегося от подчиненных более вычурной броней и надменным видом. Хотя, надо честно признать, что и лица его подчиненных тоже не были отмечены ни печатью смирения, ни печатью честности — рожи у всей пятерки были не то, чтобы совсем уж разбойные, но близко к тому.
Следуя мимо особняка артефактора Ишу, патрульные стыдливо отводили глаза, чтобы ненароком не увидеть чего лишнего, поэтому никто: ни возница и его напарник из отъезжающей кареты, ни их коллеги из подъезжающей кареты, ни почтенный привратник Филай, ни, тем более, стражники, не заметили, как прикрываясь одной из карет, во двор бесшумно проникла черная тень, более темная, чем сама ночь.
Старший помощник дождался пока Филай закроет ворота, а кучер и его напарник — видимо экспедитор, спрыгнут с облучка и приступил к реализации своих зловещих планов. Рабочим инструментом Денису послужили клинки цугов. Это, конечно же, не любимые "Черные когти", но тоже ничего, а самое главное — в умелых руках и хрен — балалайка.
Два неуловимых движения, подобных росчерку пера — имеется в виду лихая подпись государственного мужа под контрактом, с которого ему обломится пара миллионов зелени, а не перо в бок… хотя в нашем случае подходят оба варианта, и кучер с экспедитором валятся на землю, хрипя и зажимая перерезанные горла из которых толчками выплескивается кровь.
Поднять шум Филай не успевает. В первое мгновение, когда он увидел, как убивают его коллег по бизнесу, он впал в ступор, ну, а в следующее, очень холодный и очень острый клинок уже прижимается к его собственному горлу — тут особо не рыпнешься, да и свистящий шепот, который слышит привратник:
— Пикнешь, сука — убью! — геройству как-то не способствует.
Надо отметить, что совершая все вышеописанные действа, старший помощник не испытывал ни малейших негативных чувств, не говоря уже об угрызениях совести, рефлексии, или каком ином интеллигентском самобичевании, а даже совсем наоборот — испытал определенное чувство удовлетворения, какое испытывает любой нормальный человек, восстанавливая попранную справедливость.
Будь на месте Дениса какой-нибудь другой порядочный человек, тот бы мог подумать что-то вроде: "Собакам — собачья смерть!", но так как старший помощник относился к животным лучше, чем к людям, не без исключений, конечно же — Денис хорошо относился к Шэфу, красивым девушкам, Гудмундуну и еще паре-тройке человек, то он ничего такого не подумал — просто испытал прилив хорошего настроения.
Ну и надо признать, что кроме эмоционального фактора, определенную роль играло то обстоятельство, что старший помощник вполне справедливо полагал, что криминально-правоохранительное сообщество не будет относится к нему лучше, если он оставит работорговцев в живых и не будет относится хуже, если не оставит, потому что хуже некуда. А если стирает одинаково, зачем покупать дорогой порошок?
— Сколько людей в доме!?! — начал допрос Денис. — Быстро отвечай, раташ поганый, пока я добрый! Соврешь — пожалеешь! — пообещал старший помощник, а для придания своим словам большей убедительности, поднес второй клинок к глазу Филая. От всего происходящего, привратник совсем было собрался упасть в обморок, но два клинка — один возле горла, второй около глаза, подействовали на его нервную систему укрепляюще и позволили остаться в сознании.
— С-с-с… — начал хрипеть Филай, чем немало разозлил торопившегося Дениса. Он не знал, сколько времени у него есть до того момента, как в особняке поднимется тревога и хотел получить разведданные как можно быстрее.
— Что с-с-с!?! — нехорошо прищурился старший помощник. — Не хочешь говорить!?! В игры со мной играть вздумал, гратов сын!?! Ну, так я сейчас с тобой сыграю! — после этих слов, оба клинка усилили давление на глаз и горло привратника и это взбодрило Филая до чрезвычайности.
— Семеро! — доложил он, не заикаясь и не шепелявя, а внятно и четко, можно сказать — по-военному, после чего конкретизировал: — Наверху двое служанок, повариха и садовник. Спят. Внизу Ишу и два телохранителя.
После того, как конструктивный диалог был налажен и речь привратника полилась легко и свободно, как Волга в нижнем течении, Денис по-быстрому, чтобы не насторожить артефактора долгим отсутствием, как Филая, так и очередных рабов, расспросил привратника о планировке дома, вооружении Ишу и охранников, магической силе артефактора, а также о наличии у них атакующих и защитных артефактов и сочтя, что информации достаточно, обратился к союзникам:
"Байгол, Волк, вы его чувствуете?"
"Да, Хозяин!"
"Да, Командир!"
"Он ваш!"
В следующее мгновение пособник Ишу рухнул на землю, захрипел, царапая горло, дернулся несколько раз и затих.
"А чего не сам? — ехидно поинтересовался внутренний голос. — Мясник ты, или нет!?!"
"Даже хорошая шутка, повторенная дважды, — досадливо поморщился старший помощник, — становится несмешной. Что уж говорить про дурацкую!"
"Нет. Правда. Почему не сам? — не отставал голос. — Ты ответь! Мне интересно!"
Денис вспомнил анекдот про мужчину зануду, которому легче дать, чем объяснить почему не дашь и вздохнув объяснил зануде свои мотивы:
"Потому что грамотный начальник никогда сам не делает работу, которую могут сделать подчиненные. Ферштейн?"
"Ферштейн, — согласился голос, но тут же задал следующий вопрос: — А почему каретников сам?"
"А потому что никто не знал, какие на них побрякушки, а нейтрализовать их надо было как можно быстрее! Не было времени на эксперименты! Понятно!?!"
"Понятно…"
Все эти досужие разглагольствования делу никак не мешали. Болтовня — болтовней, делу — дело. Старший помощник бесшумно, словно дворовый кот охотящийся на голубей, проник в дом, скользящим шагом, от которого не скрипнет даже самая рассохшаяся половица, подобрался к комнате, в которой находился артефактор со своими телохранителями и резко распахнул дверь.
Перевес в живой силе — точно, а не исключено, что и в технике — Филай не знал, какие конкретно артефакты имеются у Ишу и его охранников, а следовательно этого не знал и старший помощник, был на стороне противника, в то время, как у Дениса был лишь один козырь — внезапность. Им старший помощник и воспользовался.
Перед тем, как идти на дело, Денис вооружился трофейным оружием — нанизал на пальцы молниемет, метатель гранитных стрел, водяной щит и "глушилку", как обозвал старший помощник артефакт блокирующий ментальные воздействия. И это все вдобавок к Бездонному Колодцу и перстню некроманта Цей-Па, уже украшавшим пальцы Дениса, вследствие чего старший помощник стал напоминать старую цыганку. Не хватало только золотых зубов и цветастой шали.
На первый взгляд — внушительная коллекция, а на самом деле — хрень — ранг всех побрякушек, исключая Бездонный Колодец, был невысоким. Против серьезного противника не прокатит. Оставалось только надеяться, что ранг изделий, имевшихся в распоряжении Дениса, будет соизмерим с рангом артефактов его врагов.