Очень много нестыковок для версии случайных совпадений, а вот если предположить, что это была тщательно разработанная операция по дискредитации всей властной верхушки Трапара, то пазл складывался изумительно точно. Все началось с того, что три десятидневки назад предыдущий наместник, без объявления причин, был отправлен в отставку. На следующий день в город прибыл Хазым Джерд. Ну и, разумеется, новый наместник захотел поставить на все ключевые посты в городе своих людей, а места-то заняты!
А как освободить? — а никак! Все люди уважаемые, заслуженные, солидные, порочащих связей не имеющие… точнее говоря — в порочащих связях замечены не были и тут вдруг такой рояль в кустах! Как на заказ. Впрочем, какой там рояль — не рояль, а симфонический оркестр! Начальник местного отделения Канцелярии Адмиральской Защиты получает мзду от подпольной торговли рабами! Это же оборотень в погонах! А куда смотрел губернатор и прочие чиновники!?! Да это же преступный сговор! Да какой там сговор — это заговор против законной власти! Короче говоря, как грустно отметил Дрант Рауз, операция была проведена блестяще. Жаль только, что против него самого.
Знал бы старший помощник какую мутную волну — практически цунами, поднимет его скромное желание немного подзаработать… тьфу ты — восстановить справедливость, он, может быть, и не стал ввязываться в эту авантюру, но людям не дано предугадать всех последствий своих поступков. Знал бы, например, Гаврило Принцип сколько народу сгинет на полях Первой мировой войны, поводом к которой стали его выстрелы, может и не стал стрелять. А может и стал — идейные борцы они такие…
*****
У любого человека, связанного с миром криминала, имеется прозвище. Иногда в нем обыгрываются внешние данные — у могучего детины, едва проходящего боком в дверной проем, может быть погоняло Малыш, у какого-нибудь записного урода со страшной харей — Красавчик, у знаменитого Аль Капоне была кличка Лицо со шрамом, ну и так далее.
Тон Идрильо был ночным Адмиралом Трапара — это если пользоваться местной терминологией. В более привычной нам системе координат Тон был главарем местной организованной преступности — это если по-научному, а по-простому — мафии. В глаза приближенные сотрудники… или подельники — это смотря с какой стороны закона смотреть — ведь если есть правоохранительные органы, значит должны быть и левоохранительные, звали его не иначе, как Тон. Более мелкие сошки величали: — многоуважаемый вышестоящий Тон. Но это в глаза.
А за глаза Тона Идрильо называли Крокодилом. Если бы такое погоняло было у дамы… ну, пусть не у дамы — а скажем более общо — у представительницы прекрасной половины человечества, то это можно было бы расценить, как намек на то, что отправка ее на конкурс красоты особого смысла не имеет. И не более того. Ничего страшного — не всем же быть красавицами.
Это же прозвище, данное представителю сильной половины человечества должно было немедленно насторожить понимающего человека. Вряд ли оно могло быть дано исходя из внешности носителя — как мы уже выяснили, для этого используются канонические варианты, типа: Красавчик Билли, Красавчик Серый, ну и так далее.
Значит кличка намекала на внутренние, можно сказать — душевные качества носителя, а это уже серьезно. Батранский крокодил внешне, практически, не отличался от своего земного собрата, а вот внутренне, если можно так выразиться — очень даже отличался. Дело заключалось в том, что местный крокодил был ядовит. Ну-у… что тут скажешь? — встречались на планете твари и похуже — человек например, но и крокодил хоть в призовую тройку может и не попадал, в десятку входил точно.
Имидж главаря мафии кличке поспособствовал — не без этого. Существуй в бакарской литературе жанр фэнтези и телеканалы вроде "РЕН ТВ", Тона Идрильо точно бы приняли за рептилоида — уж больно внешность была специфическая. Представьте себе Винисиуса Жуниора из Реала, только с очень острыми зубами и хоть и не вертикальными зрачками, но ярко желтыми глазами, и вы получите более-менее адекватное представление о внешности Крокодила.
Но, разумеется, не пугающая внешность была тем единственным качеством, которое позволило Тону Идрильо пробиться сквозь плотную толпу головорезов на вершину воровского мира. Как говорится — отнюдь. Его основная сила заключалась в том, что он был сильным менталистом, а дополнительная — что был умным. Ну, или наоборот — основная в том, что был умным, а дополнительная, что сильным менталистом. От перемены мест слагаемых сумма не меняется.
Соратники, подельники и подчиненные — впрочем, все это одни и те же люди, общаться с Крокодилом не любили, а если называть вещи своими именами — боялись. Даже заходя к нему с приличным кошелем золота, не было стопроцентной уверенности, что выйдешь из кабинета. Не исключался и вынос, причем, ногами вперед, если сильно накосячил — менталист всегда узнает скрытое. Но не за каждый косяк, разумеется, выносили, а за крупный.
Могло бы показаться странным, что "боевые товарищи" смирились с таким положением вещей, когда любой не мог чувствовать себя в безопасности и не попытались убрать Тона, но в том-то все и дело, что измену и подставу Крокодил чуял на раз и всех любителей безопасной жизни и желающих занять его место повывел. В конечном итоге в верхушке Общества — так местные мафиози называли свою организацию, остались лишь соратники, преданные и о смене монарха не помышляющие.
Из вышесказанного понятно, что соваться к Тону с плохими новостями добровольцев было немного, но от судьбы не уйдешь — хуже будет, если вовремя не доложишь. За сокрытие критически важной информации Крокодил карал беспощадно, а так как во время возникновения информационного повода не всегда понятно — критически важная это информация, или нет, то со временем стали докладывать обо всем более-менее важном, невзирая на время суток. Дешевле будет, если доложишь о не очень важном событии — по крайней мере не убьют. А вот если не доложишь о важном — возможны варианты…
На этот раз горевестником был мастер Цеха убийц Салиф по кличке Бобер, полученной за крупные и плоские передние зубы, слегка выпирающие изо рта. Ну, а кому еще прикажите идти? — его подразделение облажалось — ему и докладывать. Пока один из охранников будил босса, второй неприязненно разглядывал Бобра, заставляя последнего нервничать. Салиф не был впечатлительным человеком и сам мог заставить понервничать кого угодно — просто так за здорово живешь мастером Цеха убийц не станешь, но охранники у Крокодила… — это было что-то с чем-то.
Охраняли его хаджары. Официально и юридически они считались людьми, но вот практически мнения на этот счет были разными. Дамы бальзаковского возраста и старше, а также молодые страшненькие девушки однозначно считали хаджаров людьми — им импонировала повышенная волосатость хаджаров, их ненасытный сексуальный аппетит и непритязательность.
И немудрено — любая дурнушка, установленная в коленно-локтевую "позишен намбер ту", притиснутая к мускулистому волосатому животу не менее волосатыми и могучими руками, ощущавшая, как член демонических размеров пронзает ее снизу доверху, чувствовала себя богиней и королевой, желанной и любимой.
Сильная же половина человечества, в основном, придерживалась противоположной точки зрения, полагая хаджаров частью животного царства, исходя из их густого волосяного покрова, равномерно распределенного по всему телу, обезьяньей ловкости, тигриной силы и собачьей преданности хозяину, которому они присягали на верность раз и навсегда. Подкупить, или перевербовать, хаджара было невозможно.
Бобер зная, что Крокодил терпеть не может, когда подчиненные мямлят, мекают, экают и разбавляют информацию водой, а также учитывая, что особой радости — мягко говоря, ночная побудка боссу не доставила, начал свой доклад без приветствий и прочих политесов, чтобы сократить свой спич поелику возможно:
— Артефактор Ишу, который…
— Я знаю, чем занимается Ишу, — перебил его Крокодил. — Ближе к делу, — при этих словах, он так зыркнул на Бобра, что тот занервничал еще больше, хотя до этого момента считал, что больше невозможно. Ну, что тут скажешь? — только одно: людям свойственно ошибаться.