Немного отойдя от гостиницы и найдя неприметный закуток, Денис преобразился из симпатичного юноши в повидавшего виды, но тоже симпатичного мужчину средних лет, а если называть вещи своими именами, то — в Жонглера и уже в таком облике продолжил путь. Пара кинжалов за поясом, резкие черты лица и суровый взгляд обеспечили старшему помощнику отсутствие интереса со стороны многочисленных мелких воришек и попрошаек, бороздящих рынок, как мальки теплый затон.
Особого ажиотажа на невольничьем рынке на сей раз не наблюдалось. Все интересные экземпляры из прошлых партий были уже проданы, а новых поступлений пока не предвиделось. Разномастная разнополая публика — если так можно выразиться о рабах, выставленных на помосте, вызывала жалость. Контингент был если не откровенно старый, то лучшие его годы были вне всякого сомнения позади. Никакого интереса эти люди вызвать не могли ни в качестве рабочей силы, ни в качестве источников сексуальных услуг. Их дальнейшую судьбу Денис представлял с трудом и вряд ли она была завидной.
Рынок рабов не самое веселое местечко на свете — это не современный торгово-развлекательный комплекс, набитый по самые не балуйся разнообразными товарами в завлекательных обертках и не менее завлекательными девушками… тоже в завлекательных обертках. Это по ТРК можно прогуливаться без особой цели, глазея по сторонам и получая эстетическое удовольствие, а тусоваться без дела в месте, пропитанном горем и страданиями, как настоящая ромовая баба ромом, хотелось не очень. Точнее говоря — совсем не хотелось.
Поэтому Денис предположил, что раз нет новых рабов, на которых надо надевать ошейники, то вряд ли и артефактор Ишу здесь околачивается — должны быть в Трапаре места и повеселее. Хотя не исключено, что он мог и ошибаться — каждый судит по себе. Это у старшего помощника невольничий рынок вызывал такие ощущения, а что мог чувствовать артефактор Ишу на своем официальном рабочем месте было неизвестно. Может он здесь кайфовал от одной только атмосферы — иди знай. Чужая душа потемки.
Денис совсем было собрался уходить, но притормозил, заинтригованный тем обстоятельством, что служители стали активно сгонять выставленных на продажу бедолаг во внутренние помещения невольничьего "Ашана", точнее говоря — в крытые загоны, освобождая тем самым обзорные площадки. Одновременно с этим процессом происходил второй — количество публики, тусующейся около пустых пока помостов, резко возросло.
Эти телодвижения, с большой долей вероятности, могли свидетельствовать о том, что в обозримом будущем на торги прибудет новая партия рабов и, как следствие, можно надеяться на появление на рабочем месте артефактора Ишу. Проявляют излишнюю косность и твердолобость мышления только полные придурки, вроде баранов, депутатов и прочих политиков к коим старший помощник не относился, поэтому, немного поколебавшись, он все же изменил первоначальное намерение и решил остаться.
Колебался же Денис потому что любой настоящий мужчина — типа настоящего полковника, не любит менять коней на переправе — имеются в виду принятые решения. Во исполнение нового плана, старший помощник штопором, чтобы пробиться в "первые ряды партера", ввинтился в толпу потенциальных покупателей, а не исключено, что и просто зевак, коротающих время такими извращенным способом, и стал жадно прислушиваться к разговорам, в надежде разжиться какой-либо информацией, которая, как известно, лишней не бывает.
Из подслушанного стало ясно, что "Касатка" доставила крупную партию рабов из Зеленой Ямы. То, что "Касатка" — имя собственное корабля, а не название морского млекопитающего было достаточно очевидно — трудно представить, как касатка, которая рыба… пардон — животное, гонит партию рабов на продажу. Ну-у… разве что вплавь, но это очень маловероятно, а вот сказать что-нибудь определенное насчет "ямы" было затруднительно.
Это могло быть, как название одного из островов, так и названием местности. Старший помощник в очередной раз пожалел об утраченном Атласе Декхарта, но долго предаваться унынию было некогда — надо было не упустить появление на авансцене артефактора Ишу — начальство, как и врагов надо знать в лицо. С Карабасом-Барабасом — знатным работорговцем Галидом он уже был визуально знаком, теперь оставалось дело за его верным помощником.