*****
Важность и ценность информации определяется степенью новизны и неожиданности, в ней содержащейся. Скажи человеку, что завтра ему придется идти на работу — и он в ответ пошлет тебя куда подальше — эта банальная информация никому не нужна, ну-у… если у человека есть работа, конечно же, а если нет, то вообще звучит, как издевка, для нас же важно другое — ценность такой информации равна нулю, потому что она очевидна.
А вот скажи этому же человеку, чтобы он завтра не ходил на работу, потому что в его бизнес-центр врежется самолет и здание рухнет — это совсем другое дело — такая информация бесценна. Опять же, если человек поверит, а не попрется на работу, чтобы погибнуть под обломками, сгореть, или задохнуться. Но тут уж ничего не поделаешь — каждый человек сам творец своего несчастья.
Исходя из вышесказанного, понятно, что анализируя сложившуюся ситуацию, Дрант Рауз не вслушивался в ту пургу, которую нес Хазым Джерд. Ничего нового — того, что могло бы заинтересовать начальника трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты, наместник сказать не мог.
Внезапно Дрант поймал себя на том, что вместо того, чтобы разрабатывать детальный план побега с острова, он начал вслушиваться в слова пламенной речи наместника, в которой тот обещал навести порядок, искоренить коррупцию, повысить благосостояние граждан, не повышать тарифы ЖКХ, увеличить прожиточный минимум и пенсии и прочие благоглупости.
Начальника трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты начал анализировать причины своего неожиданного интереса и внезапно осознал, что речь Хазыма неправильная. Наместник уже давно должен был перейти к обвинениям конкретных козлов, связанных с Обществом и потребовать их ареста и выдачи, но вместо этого продолжал муссировать общие места, безо всякой конкретики.
А вот это было уже интересно и могло означать одно из двух. Первое — или арестованный экспедитор молчит, как легендарный предводитель карапехов Иблан Двухпупочный, схваченный тарварами и пытаемый ими в течении двухсот дней и ночей и так не открывший им тайну Черной Печати, во что Дрант верил не очень — не в Иблана, а в стойкость захваченного работорговца — огонь и железо быстро развяжут язык любому человеку, или же вторе — Общество как-то сумело найти выход из неприятной ситуации. В это начальник трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты верил гораздо больше.
Дрант повеселел. Еще больше его настроение улучшилось в тот момент, когда один из свитских осторожно подобрался к разглагольствующему наместнику и что-то пошептал тому на ухо. Хазым замолчал, изумленно уставился на своего придворного и задал какой-то вопрос, на что последний лишь смущенно пожал плечами.
Наместник нахмурился, бросил гневный взгляд на невозмутимо глядящего на него начальника трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты, развернулся, спустился с трибуны, на которой витийствовал, бросил что-то резкое свите и направился к выходу с плаца. Его люди, словно цыплята за курицей, гуськом двинулись за своим руководителем.
— Личному составу приступить к выполнению своих должностных обязанностей! — приказал Дрант, сменив на трибуне наместника. — Сотникам, полусотникам и десятникам ко мне в кабинет!
По дороге на свое рабочее место, к нему пристроился его специалист по связям с общественностью, обеспечивавший, в том числе, канал экстренной связи с Тоном Идрильо. Тихонько, не разжимая губ, чтобы не подслушали, десятник Ялтыг произнес:
— Крокодил просил передать, что проблема решена.
Дрант в ответ лишь молча кивнул, показывая, что информация к сведению принята и что PR-менеджер может быть свободен. Так же незаметно, как подошел, Ялтыг ушел в сторонку.
Когда начальник трапарского отделения Канцелярии Адмиральской Защиты вошел в свой кабине, все вызванные на совещание уже сидели там в ожидании руководителя. Дрант рукой показал, чтобы подчиненные не вставали, дождался, когда стих шум от потревоженных, в попытке подняться, стульев и немедленно приступил к сути дела.
Первоначально он хотел сказать, что наместник облажался и его люди будут теперь следить за сотрудниками Канцелярии, как старые жены за молодыми мужьями, ну-у… или наоборот, но потом вспомнил народную мудрость: меньше знаешь — нет морщин, да и один из начальственных принципов гласил: каждый должен знать только то, что должен знать — дешевле будет, и решил в своем кратком выступлении наместника не касаться. Умные и сами все сообразят, а дурака не научишь. Дураку лучше иметь четкое и конкретное распоряжение, чтобы не облажаться.