— Виноват! — вытянувшись по стойке смирно, доложил матрос. — Хотели проникнуть на корабль. Я не пустил, а разогнать не успел!
— Вечно у вас бардак, стоит оставить на тарк, — брезгливо поморщился капитан. — То шлюх портовых на борт притащите, то еще какое-то дерьмо… — Гудмундун Дюваль наконец соизволил обратить свой взор на побелевшего от бешенства предводителя цугов: — Чего надо? — поинтересовался он с такими выражением лица, как смотрят на навязчивого торговца, пытающегося втюхать какую-то хрень и хватающего за рукав.
— Ты капитан этого… — чувствовалось, что старшому очень хотелось сказать "корыта", но он, играя желваками от злости, все-таки сдержался, — корабля?
— Я капитан! — с непередаваемым достоинством подтвердил Гудмундун Дюваль. — А ты кто и чего вы здесь околачиваетесь? — встречно полюбопытствовал маг.
— Я каноник Люнь-Сюй. У меня предписание Архиприора Школы Духа сияющего отца Вэй-Жунь-Май-Тея обыскать все корабли стоящие в порту. Ты должен собрать экипаж на берегу, пока мои люди будут обыскивать судно. Только после проверки ты сможешь выйти в море! — жестко глядя в глаза оппоненту, твердо объявил старшой цугов.
— Оказывается, я чего-то должен твоему Архикриору… — медленно протянул капитан-маг и судя по промелькнувшей у него усмешке и закаменевшему лицу цуга, ошибка в наименовании титула вряд ли была случайной. — Знаешь, что я скажу тебе дружок, — уже в открытую ухмыльнулся Гудмундун Дюваль. — Кому я должен, всем прощаю!
… ага… ага… и здесь это есть…
… точно идеи диффундируют между мирами…
— Ну что ж, я хотел по-хорошему… — с наигранным смирением произнес командир цугов и щелкнул пальцами. В тот же миг его отряд обнажил клинки и приготовился напасть на капитана и вахтенного матроса "Души океана".
— Ну что ж, и я хотел по-хорошему… — поморщился Гудмундун Дюваль, — да видать, не судьба.
После этих слов мага, без каких-либо внешних эффектов с его стороны, типа воздевания рук к небу, протяжного завывания и горлового пения, теребления перстня, или махания волшебной палочкой а ля Гарри Поттер и прочих "магических" телодвижений, мгновенно поднялся ураганный ветер, прижавший цугов к земле.
Но, на этом их злоключения, отнюдь, не закончились. Поднятая в воздух пыль позволяла видеть, как струи ветра стали закручиваться в воронку и рукотворный торнадо сначала собрал всех поверженных цугов в одну кучу, затем поднял эту кучу в воздух — невысоко, метров на пять, а затем отнес в море — тоже недалеко, метров на двадцать от берега, после чего вихрь развеялся и цуги попадали в воду. Было очевидно, что если бы Гудмундун Дюваль хотел их убить, то убил, но он лишь хотел, чтобы посланцы Архиприора знали на кого можно открывать пасть, а на кого нет.
"Да-а… — протянул внутренний голос. — Это тебе не длинная рука…"
"Покруче будет…" — вынужден был согласиться Денис. Его настроение, и так подпорченное осознанием, что не он на свете всех милее, всех румяней и белее, получило еще одну торпеду, теперь в другой борт — четкое понимание, что по сравнению с капитаном-магом, он как болонка против бультерьера. Вроде бы и та и та собаки, а разница есть.
"Ну, а чего бы ты хотел? — попытался успокоить его голос. — Это же Погонщик Ветра, а не хрен собачий!" — умом старший помощник понимал правоту голоса, но на душе все равно кошки скребли.
— Докладывай! — приказал вахтенному капитан "Души океана".
— За время твоего отсутствия происшествий не было, — начал было матрос, но осекся: — Одно было! — Гудмундун Дюваль вопросительно поднял бровь и вахтенный продолжил доклад: — Пропустил незадолго до твоего прибытия одного парнишку на борт, чтобы цуги не захомутали!
— Ну, пусть проваливает, — хмыкнул капитан, — пока цуги купаются.
— Нет, — помотал головой вахтенный. — Ему на Балтан-Шах надо.
— Хорошо, — кивнул Гудмундун Дюваль. — Больше ничего?
— Ничего! — уверенно подтвердил вахтенный.
— Ну, посмотрим что вы тут без меня натворили… — вроде бы себе под нос, однако достаточно отчетливо, чтобы его услышали и Денис и матрос, пробормотал Гудмундун Дюваль, поднимаясь по трапу на борт своего корабля.
Вблизи концентрированная мужская харизма мага действовала разлагающе на неокрепшие умы. Уж на что был тертый калач старший помощник (несмотря на юный вид), а и то ощутил приступ необъяснимой симпатии к капитану. Хотелось встать навытяжку, есть его глазами и отдать какой-нибудь бравурный рапорт, чтобы заслужить благосклонность такого! человека.