— Напяли… Надеваешь его, прихватываешь какого-нибудь чина из стражи для солидности и являешься с официальным визитом домой к Визару, где официально заявляешь, что рабыня, которую он сегодня купил, на самом деле не рабыня, а свободный человек, что может подтвердить весь экипаж "Души океана". И все!
— И все… — согласился маг и даже покивал головой, как бы признавая, что все гениальное просто. — А тебе не удивляет, что и мне не пришла в голову такая замечательная идея?
— Удивляет, — был вынужден признать Денис.
— Дело в том, что изменить статус раба можно лишь пока он не продан и стоит на помосте, — меланхолично сообщил Гудмундун, а старший помощник почувствовал, что краснеет. — После того, как он стал собственностью добросовестного приобретателя, изменит статус официально — маг выделил это слово, — невозможно.
— Тяни мочало, начинай сначала, — разочарованно буркнул старший помощник. Ситуация вернулась в исходную точку. — Так что делать-то будем?
— Улица Старых Капитанов, большой трехэтажный дом с башенкой. Красный — он там один такой, — Денис поднял удивленные глаза на Гудмундуна, а тот невозмутимо продолжил: — Зайдешь завтра и тебе отдадут деньги и артефакты. Я все подготовлю.
— Не понял, — покачал головой старший помощник. — Сам же сказал, что "Ворона" еще не продали. Откуда деньги?
— У меня свои есть, — пожал плечами маг, — и я примерно знаю, сколько получится с продажи, так что насчет своей доли не переживай, — улыбнулся он.
— Я и не переживаю… — медленно отозвался Денис. О чувствовал, какой-то подвох, но пока не мог понять в чем именно. — А почему кто-то будет отдавать, а не ты сам? — старший помощник предпринял попытку прояснить ситуацию и начал с самой очевидной нестыковки.
— Так не смогу, — развел руками Гудмундун. — Но не волнуйся — домоправитель не тот человек, чтобы нарушить завещание.
В этот момент несложный пазл сложился.
— Хочешь один пойти к Визару?
— Не то, чтобы хочу, — поморщился маг. — Должен.
В какой-нибудь приключенческой книге, или фильме, главный герой, после недолгих, а не исключено, что и долгих колебаний, поднялся бы со своего места, положил руку на плечо своего визави и проникновенно произнес какую-либо чушь, типа: — Я тебя одного не пущу. Вместе пойдем! — После чего какое-то время выслушивал бы еще большую хрень в ответ: — Зачем гибнуть вдвоем? Ты еще такой молодой. Живи! — Ну и прочее бла-бла-бла. Денис же просто поинтересовался:
— А смысл? И ей не поможешь и сам там останешься.
— А куда деваться, Дэн? — вздохнул Гудмундун. — Должен…
"Блядь-блядь-блядь! Вот какого хера меня занесло на этот блядский рынок рабов!?! А!?! Свернул бы не в ту сторону и нет проблем! Так нет же — приперся и еще на эту шмару посмотрел, чтоб ей ни дна, ни покрышки! Сучка!"
"Ну-у… так-то уж зачем, — мягко попенял внутренний голос. — Тарения-то причем?"
"Хурения, блядь! — не унимался старший помощник. — Небось выебывалась, как всегда — вот и довыебывалась! А я из-за нее хорошего человека подставил!"
"Судьба… — вздохнул голос. — Сам-то, хоть, не попрешься?"
"Я, что — похож на идиота?" — окрысился Денис.
"Да, вроде, нет. Хотя…"
"Да пошел ты!"
Маг вряд ли умел читать мысли… впрочем — кто ж его знает, может и умел, но, скорее всего, Гудмундун просто догадался о буре чувств, бушующей в душе старшего помощника.
— Не вини себя, — грустно улыбнулся он. — Никто не ведает, как Паук ткет наши судьбы, но случайностей в мире нет. Ты не случайно встретил Тарению и не случайно пришел ко мне. Узел завязался не случайно.
— Какой еще нахрен, — не смог сдержать раздражения Денис, — Паук?
— Тот Паук, — спокойно и меланхолично начал объяснять Гудмундун, который ткет МИР. У всего на свете — у травинки, у жучка, у дерева, у курицы, у человека, у всего на свете есть линия жизни. У гор и морей она длинная и прямая, у бабочки однодневки — короткая, у человека — подлиннее, ну и так далее. Паук так соткал линии наших жизней, что они встретились и завязались в узелок и ничьей вины в этом нет. Так что — не вини себя.
"Не вини коня, вини дорогу и коня не торопись менять…" — всплыли вдруг в памяти старшего помощника слова какой-то старой, вроде бы прочно позабытой, песни. А, как выяснилось — совсем даже не позабытой. Память — она такая — чего только не хранится на ее задворках.
"Ну и что делать-то будем?" — невесело поинтересовался внутренний голос.
"Что… что… Не знаю! — огрызнулся Денис. — Просто не хочется себя дерьмом ощущать всю оставшуюся жизнь!"
"Давай так, — после небольшой паузы предложил голос. — Если среди артефактов, которые собрал Гудмундун будет стрелка, ну-у… та, которая…"