В очередной раз подтвердилась мудрость и не побоимся этого слова — прозорливость целительницы. Имеется в виду попугайский наряд старшего помощника. Денис ощущал себя именно что попугаем, попавшим в огромную стаю таких же попугаев. Выделить его из толпы было решительно невозможно. Любой другой наряд привлек бы к нему ненужное внимание. Если бы старший помощник нарядился в свои любимые темные цвета, то выглядел бы вороной, затесавшейся на карнавал попугаев, а если бы оделся блекло, то как — ощипанный попугай в компании полноценных, а так — в самый раз — как все — желтый лист в осеннем лесу.
Бальный зал, он же тронный, выглядел шикарно — танцпол размером с футбольное поле; трон, находящийся на возвышении возле стены, противоположной входу; сам пол, выложенный шестигранной разноцветной плиткой из неизвестного Денису камня; монументальные гранитные колонны, окаймляющие «футбольное поле»; обширное пространство за колоннами, с накрытыми для фуршета столами; громадная красивая люстра, освещающая все это великолепие ярким колдовским огнем; роскошная публика, танцующая, фланирующая, жующая, выпивающая, сверкающая золотом и драгоценными камнями. Короче говоря — дорого-богато, шик, блеск, красота!
На входе в бальный зал образовалась небольшая толкучка, как на эскалаторе в час пик. Пропускали по одному… в смысле по двое — приглашенный и сопровождающее лицо. Последнюю «линию обороны» держали пятеро: четыре мага, одетые, как все — дорого и пестро, ничем не выделяющиеся из толпы приглашенных и пятый — мужчина громадного роста и могучей комплекции, волосатый, усатый и бородатый — один в один Хагрид — лесничий из Хогвартса. Как было сказано выше, маги не выделялись из толпы, а вот «Хагрид» выделялся. Примерно, как павлин среди попугаев — и размером побольше и пестрота оперения покруче.
Кроме одежды «Хагрид» выделялся наличием у него жезла… или посоха — трудно сказать, как правильно. Жезл обычно бывает металлический, или из кости, или из дорогого дерева — короче говоря что-то дорогое, блестящее и небольшое, а посох — он, наоборот — большой, деревянный, причем дерево самое простое и безо всяческих украшательств. А то, что было в руках… пардон — ручищах «Хагрида» сочетало свойства обоих этих предметов — огромный, сверкающий золотом и камнями — не исключено, что и драгоценными, жезл, размером с посох, да еще и с навершием.
Лицо «Хагрида» было невозмутимо, спокойно и высокомерно, как у швейцара «Метрополя» в разгар эпохи застоя, когда попадание в ресторан было делом непростым и затратным и прямо скажем — не каждому по карману. Как высказался в свое время гражданин Коробейников, правда по другому поводу: «Это только обеспеченному человеку под силу…».
Чтобы проникнуть в вожделенную ресторацию, если конечно ты не был «особой приближенной к императору», следовало незаметно сунуть грозному херувиму с огненным мечом, охраняющему вход в Рай, трешку, или пятерку, или даже червонец — в зависимости от класса заведения и его популярности.
Молодежь слабо представляет себе те деньги и для прояснения ситуации надо сказать, что молодой инженер сразу после ВУЗа получал от девяноста до ста десяти рублей, старший инженер, понюхавший пороху и получивший плоскожопие от долгого сидения на неудобном стуле — сто пятьдесят, ну, а счастливчик — ведущий инженер — сто шестьдесят пять! Сравните с доходом вышеупомянутого швейцара, зарабатывающего за смену рублей пятьдесят — семьдесят, если не сто! Правда швейцару приходилось делиться с начальством, но свой четвертак в день он делал. Как та обезьяна, которая полоскала банановую шкурку.
На гостей Лорда-Адмирала, приглашенных на бал и продефилировавших мимо него до появления Киры и Дениса, «Хагрид» обратил внимания не больше, чем городской перекормленный и разжиревший до чрезвычайности кот, вывезенный на дачу без его согласия, испытывающий неискоренимое отвращение к деревенской жизни, на полевых мышей, фланирующих перед его наглой и усатой мордой. Ходят и хрен-то с ними! Пускай их! Орлы мух не ловят!
А вот появление целительницы вызвало у «Хагрида» эффект, сравнимый с тем, как если бы вышеупомянутому коту смазали задницу скипидаром. Вместо расслабленной и вальяжной позы, в которой он находился, высокомерно игнорируя окружающих, «Хагрид» вытянулся во фрунт и принял вид лихой и придурковатый, как наказывал вести себя подчиненным Петр I, дабы разумением своим не смущать начальство. Но и этим дело не ограничилось. «Хагрид» завопил, как резаный, густым диаконским басом, наверняка еще и магически усиленным: