Реальный бой сильно отличается от киношного. В киношном, главного героя сначала бьют-бьют, бьют-бьют, бьют-бьют… затем дают отлежаться, произнося над его поверженной тушкой пафосные речи, затем протагонист вскакивает на ноги, как ни в чем не бывало — будто у него не выбиты зубы, нет сотрясения мозга, не сдвинута печень, нет разрыва селезенки, не отбиты почки, а сломанные ребра не проткнули легкие и живчиком мочит всех врагов.
В реальном бою против нескольких соперников у тебя на каждого врага есть по одному удару — не важно, как он наносится: кулаком, коленом, стопой, ножом, мечом, копьем, выстрелом из пистолета, или боевого лазера, но если удар нерезультативен, то это очень плохо — повторного можно и не успеть нанести.
А еще надо успеть увернуться от атак противника, который тоже ворон не считает, а вовсю пытается тебя уконтропупить. Денис в эти стандарты вписался: два удара, одно уклонение, одна работа щита — победа. А попади в него файербол и неизвестно, чем бы дело закончилось.
Разумеется, вышесказанное не относится к схватке один на один примерно равных по силам противников, причем одинаково экипированных, а не так, что у одного фига в кармане, а у другого штурмовая винтовка. А вот ежели недруги из одной лиги и стоят друг друга, то такой бой может быть достаточно продолжительным. Особенно, если оружие холодное, или вообще без него.
Завершилась вся эта история на мажорной ноте. Старший помощник занялся своим любимым делом, а именно — сбором трофеев. Правда перед этим он сделал еще кое-что — перенес облик блондина на биомаску. Конечно, рожа еще та, так ведь и Шрам еще тот красавчик, а польза от него большая, глядишь и блондин пригодится.
С тел убиенных магов Денис снял по три кошеля с каждого. Итого — шесть, а именно: два тощих кошеля с золотом, два более-менее заполненных кошеля с серебром и два тугих кошеля с медью. Кроме того старший помощник забрал всю артефактную «бижутерию» и два хороших кинжала. Не то, чтобы они были ему нужны, но вещи приметные, а зачем облегчать работу следствию? Пусть будут два неопознанных трупа. Неплохая одежда и обувь магов, Дениса, естественно, не заинтересовали, но он был уверен, что через несколько минут после его ухода оба тела будут босыми и голыми, какими они и пришли в этот жестокий мир.
А еще он был уверен, что многочисленные крысы, бродячие коты и собаки, употребляющие в пищу все, начиная с теплой человечины и заканчивая гнилой соломой, вряд ли оставят следователям, если они, конечно же, будут, хоть какие-то свидетельства совершенного здесь преступления — нет тела, нет дела.
«Да… — подумал старший помощник, глядя на поверженных врагов, лежащих в лужах натекших нечистот. — От вонючих пеленок до смердящего савана человек очень грязное существо…»
«Сам придумал!?» — не поверил внутренний голос.
«Нет, конечно, — не стал врать Денис. — Читал. Или видел где-то…»
Голос помолчал, а потом внезапно спросил:
«Знаешь какая поговорка к тебе лучше всего подходит?»
«Свинья грязи найдет?» — предположил старший помощник.
«Эта тоже, — согласился голос. — но лучше другая: Сколько волка не корми…»
«А у слона хуй толще!» — закончил за него Денис.
«Ну-у… можно и так сказать…»
Всю обратную дорогу до гостиницы старший помощник и его внутренний голос молчали — каждый думал о своем.
Глава 13
Утро добрым не бывает. Денис в очередной раз убедился в этом категорическом императиве. В данном случае «категорический императив» используется не как центральное понятие в этическом философском учении Иммануила Канта о морали, а просто, как красивое словосочетание, передающее дух проблемы, типа: армия — не просто доброе слово, а очень быстрое дело, или же, как не раз упоминавшийся на страницах этой книги Рабиндранат Тагор — как звучит! Песня!
Спать старший помощник ложился не то, чтобы в прекрасном расположении духа, но в совершенно спокойном, а вот встал он хмурым и раздерганным. Дело было в том, что за ночь подсознание обработало всю первичную информацию, поступившую в ее распоряжение, проанализировало ее и вынесло неутешительный вердикт — в очередной раз Денис чуть не облажался.
Первым пунктом предъявленного иска было зазнайство. Ну как же! — старший помощник бегло оглядел контингент, скопившийся в обеденном зале «Огненного коня» и мысленно поморщился — медяки — куда им, болезным, до Красной пчелы, отягощенной гранитным щитом и гранитными стрелами шестого ранга — как до Пекина раком (имеется в виду от Москвы). Ну-у… или наоборот.
А что на деле? А на деле медный брюнет так шарахнул молнией, что гранитный щит выдержал не без труда, а файербол блондина, если бы Денис от него не увернулся, скорее всего поставил бы жирный крест (во всех смыслах этого слова) на личной истории старшего помощника. Да и блондина он тоже недооценил — подумаешь серебряный Искусник — зато у старшего помощника каменные артефакты шестого ранга! Видали гномов и побородатее! И на тебе…
Идем дальше. Выжить Денису, причем в очередной раз — это фактически система, помогла цепь счастливых случаев. Не наткнулся бы на Киру со товарищи, а нашел какого-нибудь другого целителя — не получил бы в подарок магобойный меч и кинжал, достойных наследников чертова серпа и хрен бы он тогда справился с блондином. Как-то так получается. Нехорошо…
«Ты — бегущий по лезвию бритвы!» — внезапно объявил внутренний голос. Старший помощник мысленно приосанился, но, зная паскудный характер внутреннего плохиша, на всякий случай уточнил:
«Как Харрисон Форд?»
«Да, — подтвердил голос. — Такой же мудельбан!»
«В смысле?!?!» — изумился Денис.
«В коромысле! — отрезал голос. — Бегать надо по беговой дорожке, а не по лезвию бритвы! — Голос ухмыльнулся. — Тольку он понарошку бегал — в кино, а ты на самом деле!»
«Ничё! — огрызнулся старший помощник. — Вот стану магом…»
«Ага-ага! — хмыкнул голос. — Всех убью, один останусь!»
Короче говоря, на завтрак Денис пошел в не в самом приподнятом н, что, впрочем, не помешало ему в очередной раз огорчить Холдола своим аппетитом. Не до чрезвычайности, конечно же, но ощутимо. Правда отельер, несмотря на огорчение, отнесся к этому прискорбному событию достаточно флегматично, примерно, как крестьянин к граду — огорчайся не огорчайся, а куда денешься? — на все воля Божья.
Заморив червячка, старший помощник вернулся в нумер, улегся, не раздеваясь, в койку, вышел в «астрал» и в бестелесном виде отправился на разведку во дворец Снежной Королевы и ее дядюшки. Тут старшему помощнику пришла в голову посторонняя, не имеющая отношения к полетному заданию, мысль, что если Тарения — Снежная королева, то Ёйдарт Соульфюр — Дед Мороз!
Денис хотел тщательно обдумать эту богатую мысль, но внутренний голос велел не отвлекаться на всякую хрень. Старший помощник, после недолгого внутреннего сопротивления, признал критику снизу справедливой, выкинул посторонние мысли из головы и занялся делом, ради которого и прилетел. А именно — шпионажем, если называть вещи своими именами. Ну-у… или же разведкой. Аристократическая семейка, по обыкновению, завтракала.
«Жрут и жрут, мироеды! — ворчливо заметил внутренний голос. — Объедают простой народ!»
«Профессор! — изумился Денис. — Вы же не любите пролетариат. Вроде бы. Или я ошибаюсь?»
«Не люблю! — не стал спорит голос. — Но они объедают еще и трудовое крестьянство!»
«Да и черт-то с ними обоими!» — отмахнулся старший помощник и занялся ревизией аристократических голов… точнее говоря — умов… или мозгов? — хрен его знает, как будет более правильно. Видимо, наиболее корректно, с научной точки зрения, будет так — оценкой эмоционального фона хозяина дома и его племянницы.
Инспекция головы Тарении показало, что Снежная Королева испытывает радость, воодушевление и торжество. Эмоции Ёйдарта Соульфюра были диаметрально противоположны: грусть, разочарование и уныние. Что интересно и дядюшка и племянница удерживали покер фейс. Не влезая в их бошки, а только глядя на выражение лиц, понять, что они чувствуют было решительно невозможно.