В этот момент на швейцара стали действовать две разнонаправленные силы. Одной из них была жажда мщения, которая тянула его вслед за возмутителем спокойствия в центр зала, второй силой было чувство долга, которое тянуло его к рабочему месту в дверях. После недолгой, но яростной и ожесточенной борьбы чувство долга победило и швейцар, оглядываясь и матерясь про себя, двинулся обратно к дверям, утешая себя тем, что поймает наглеца на выходе и отобьет — в прямом и переносном смысле этого слова, охоту издеваться над уважаемыми людьми. Ну, а старший помощник, отметив, что опасность миновала, с легким сердцем отправился на поиски четвертого столика.
Исходя из более-менее целевой направленности заведения, столики располагались концентрическими кругами вокруг эстрады, оставляя подле нее пространство под танцпол. Отыскать четвертый столик оказалось не просто, а очень просто, потому что кроме того, что он находился во втором ряду, на нем еще была табличка с номером. Столики были рассчитаны на четверых, но у каждого столика стояло только по три стула — так, чтобы гостям "Голубой медузы" открывался вид на эстраду, ибо, если сидеть к ней спиной ни черта не увидишь. Денис вальяжно, по-хозяйски уселся на главное, можно сказать — козырное место, лицом к эстраде и к нему тут же подскочила миловидная блондинистая официантка, которая озабоченно затараторила:
— Многоуважаемый вышестоящий господин, тебе здесь сидеть нельзя! Это столик Высших Целительниц многоуважаемых вышестоящих…
— Они со мной, — перебил девушку старший помощник и немедленно приступил к заказу: — Принеси-ка мне милая вот что… — Денис на мгновение задумался и уверенно продолжил: — Мясо хорошенько отбитое, чтобы было вот такое, — он показал руками, каким должно быть блюдо и уточнил: — И хорошенько прожаренное. С картошкой и зеленью. А пока готовят, неси ветчину, карбонат, буженину, красную и черную икру, сыр, масло и хлеб. Все запомнила? — нахмурился старший помощник, потому что девушка слушала его открыв рот и было непохоже, что она хоть что-то запомнила, но официантка оказалась настоящим профессионалом.
— Все! — тряхнула она кудряшками и с быстротой пулемета озвучила заказ, ни разу не ошибившись и ничего не пропустив.
— Отлично, — кивнул Денис. — А пить принеси бутылку самого крепкого, что здесь есть и гранатовый сок. И побыстрее, — попросил старший помощник. — Умираю — есть хочу! — После этого заявления официантку, как ветром сдуло.
"Видать сердобольная попалась! — ухмыльнулся голос. — Ишь, как помчалась!"
"Будем надеяться…" — с надеждой отозвался Денис.
Тира с Лирой явились, когда старший помощник успел уполовинить холодные закуски, очень быстро доставленные проворной официанткой. Нельзя сказать, что ел он очень быстро, но и не очень медленно — так, серединка на половинку, так что времени прошло достаточно. Вместе с целительницами явился и кельнер, занявший наблюдательную позицию в сторонке, в ожидании момента, когда нахаленка погонят ссаными тряпками. Денис ему приветливо улыбнулся и подмигнул, чем вызвал у последнего когнитивный диссонанс, выразившийся в нервном тике — у кельнера задергался глаз.
— Ну, нашелся наконец! — сердито высказалась Тира, усаживаясь справа от старшего помощника. Прием был стандартный — перекладывание вины с больной головы на здоровую, но на Дениса, где сядешь, там и слезешь. Старший помощник и сам мог вызвать комплекс вины у кого угодно.
— Я уже стала волноваться, где ты! — мягко улыбнулась Лира, садясь слева. — Мы тебя искали!
"Графинюшка я заебался вас искать!" — внутренний голос вспомнил анекдот, сколь древний, столь и хороший.
"В точку!" — ухмыльнулся Денис.
Старший помощник на упреки Тиры и сладкие речи Лиры не отреагировал никак и продолжил молча насыщаться. Рыжая тоже потянулась к ветчине, но поймав его тяжелый взгляд, резко руку отдернула.
— Чего!? — с вызовом уставилась она на Дениса. — Жалко!?!
— Самому мало, — буркнул старший помощник. — Где болтались, там и поесть надо было, а не меня объедать.
— Мы друзей встретили и заболтались, — примирительно улыбнулась Лира. — Прости пожалуйста. А потом обыскались тебя — нет нигде! У всех спрашивали и у швейцара — никто не видел! Я уже и на улицу бегала!
"Надо будет швейцару пиздюлей прописать, когда будем уходить! — разгорячился голос. — Чтобы память улучшить!"