"А рыжая небось выспалась, как конь, — проворчал голос, — и будет тебя пользовать всю следующую ночь напролет!"
"Почему, как конь? — удивился Денис. — Как кобыла, тогда уж!" — вступился он за справедливость… хотя, пожалуй, нет — скорее за точность формулировок.
"Как конь — благозвучнее!" — пояснил голос.
"Тебе виднее, — отмахнулся Денис. — Меня другое беспокоит — получается, что они меня, как фаллоимитатор используют — только батарейки меняют!"
"Или аккумулятор подзаряжают… — задумчиво протянул голос. — А кстати, — полюбопытствовал он, — там батарейки, или аккумулятор?"
"А я откуда знаю!?" — растерялся старший помощник.
"Ну-у… мало ли откуда… — сально усмехнулся голос. — Ты много чего знаешь…"
"А не пошел бы ты! — стереотипно отреагировал Денис. — Из носителя все соки выжали, а он еще и издевается! Иуда!"
И все же, положа руку на сердце, а лучше на коленку красивой девушке, надо признать, что брюзжал старший помощник на пару со своим внутренним голосом не искренне, а так… для порядка, ибо никакой усталости от бурно проведенной ночи он не испытывал, а вовсе даже наоборот — был полон сил и энергии и без труда мог бы сдать нормативы на золотой значок ГТО.
Сдать-то он сдал бы, да вот с получением значка могли возникнуть проблемы, потому что статус знака был таким: "Готов к Труду и Обороне СССР", а СССР-то уже и не было, причем давно, так что получить значок вряд ли было возможно. Впрочем, честно говоря, Дениса это если и расстраивало, то не сильно — имеется в виду невозможность получения значка.
Наверно следует пояснить почему старший помощник предавался своим досужим размышлениям не после первого завтрака, как все нормальные люди, а после второго. Дело было в том, что первый раз Денис позавтракал вместе с Лирой, причем по ее настоятельной просьбе, вызванной к жизни тем обстоятельством, что девушке было обидно отправляться на работу, пока кое-кто — не будем показывать пальцем, будет нагло душить подушку — так пусть хоть посидит с ней за столом, гад.
Денис вошел в положение и поклевывая носом съел бутербродик, запил его соком, подставил щечку, чтобы прекрасная блондинка чмокнула его перед тем, как выпорхнуть за дверь и отправился досыпать с чистой совестью — так как совесть женского рода, то ничего противоестественного в этом не было, а вот теперь, когда он выспался, старший помощник позавтракал уже как положено — с чувством, с толком, с расстановкой.
Посидев немного за столом, чтобы хавчик улегся — для этого, конечно же, лучше было бы полежать, но в таком случае существовала большая вероятность, что заснешь, а уж, что разжиреешь — сто процентов, Денис отправился на тренировку. Перед тем, как подняться из-за стола, старший помощник величественно объявил Пфоре и двум служанкам, прислуживавшим ему за завтраком:
— Можете быть свободны! — Получив разрешение, домоправительница покинула помещение с видимым облегчением, а девушки с кокетливыми улыбками. Пример Пфоры наглядно демонстрировал, что тесное общение со старшим помощником действует укрепляюще на неокрепшие умы.
Выбравшись в парк, Денис интенсивно размялся: побегал, попрыгал, порастягивался, поотжимался, поподтягивался, ну и так далее. Все эти фокусы старший помощник проделал под одобрительными, если не сказать — восхищенными взглядами служанок, потому что перед началом разминки до пояса разделся и тем самым дал им возможность полюбоваться своим мускулистым торсом и накаченным прессом.
Такое поведение Дениса несомненно говорило о том, что несмотря на всю свою интровертность, мизантропом старший помощник никак не был, а вовсе даже наоборот — стремился нести в мир разумное, доброе, вечное, делая людям приятное. Ну-у… если эти люди были молодыми девушками. С другой стороны, должен же кто-то заботиться об этой категории населения — так почему бы и не он?
Домоправительница же олицетворяла собой воплощение лицемерия. Заключалось это в том, что она наблюдала за экзерсисами Дениса внешне абсолютно бесстрастно, с невозмутимостью кладбищенского памятника, который все про людишек знает и понимает, что все их чувства, слова, ужимки и прыжки — это тлен и перхоть перед лицом неумолимого Времени.
На сознательном же уровне бесстрастностью и невозмутимостью и не пахло — там кипели страсти, да еще какие! Шекспир нервно курит в сторонке! Пфора истово верила… точнее говоря, пыталась убедить себя в том, что на Хозяйку — Великую и Блистательную Высшую Целительницу Лиру Ни Эль нашло временное помутнение, которое заставило ее приблизить к себе этого невоспитанного и грязного щенка, который, к тому же, еще и ведет себя, как обезьяна в джунглях. Противно смотреть! Тьфу! Но открывать глаза Хозяйке было стремно. Пфора, как опытный управленец, зубы съевший в интригах и подковерных играх, знала, когда можно открывать рот, а когда лучше молчать в тряпочку. Поэтому, доводить свое мнение до Лиры она не собиралась.