- Начнем? - задала риторический вопрос Кира, на что Тира и Лира лишь молча кивнули.
Для начала, тело Дениса пролевитировали в операционную на втором этаже, потому что заниматься реанимационными процедурами рядом с "Купелью", а уж тем более в ней, опасались - неизвестно, как она отреагирует на близкие магические воздействия. Скорее всего никак, но береженого бог бережет.
Девушки расположились вокруг кушетки, на которой лежало тело старшего помощника таким образом, чтобы получился равносторонний треугольник и приступили к работе. Если бы сторонний наблюдатель, видящий надтелесные оболочки, оказался в это время рядом, то он увидел бы, как тело Дениса накрыло плотным, непрозрачным и тяжелым на вид - если можно так выразиться о нематериальной субстанции, коконом.
Некоторое время ничего не происходило, как вдруг тело старшего помощника выгнулось, будто через него пропустили мощный электрический разряд... - а может и пропустили - кто этих Высших Целителей знает, как именно они лечат, затем грудь Дениса поднялась, потом опустилась, сердце его забилось, он начал дышать и старший помощник вернулся к жизни. Через несколько секунд девушки, напряженно вглядывавшиеся в тело, облегченно выдохнули.
- Вернулся! - улыбнулась Лира и одновременно с этим возгласом Денис пошевелил пальцами ног, погладил рукой грудь - там, где раньше было сплошное обугленное отверстие и наконец открыл глаза.
Затем старший помощник медленно, будто старый дед, повернулся на бок и с кряхтением сел, спустив ноги на пол. Он с улыбкой оглядел вдруг притихших девушек и не без доли ехидства полюбопытствовал:
- Что, тоже боитесь, что монстра оживили?
- Что значит тоже!?! - нахмурилась Кира.
- Да когда меня первый раз оживляли, боялись, что из камеры выйду не я, а неизвестное науке чудовище... - криво ухмыльнулся Денис.
- Так вот откуда эта желтая линия! - прекрасная предательница ткнула изящным пальчиком куда-то рядом с головой Дениса. - Видите? - обратилась она к подругам. Те неуверенно покивали. - Ни грата вы не видите, - поморщилась Кира, - потому что надо было ходить на дополнительные занятия Оли Ни Эля, а не... - она не договорила и лишь досадливо махнула рукой.
- Заучка, - вроде бы про себя пробормотала Тира, но услышали все.
- Расскажи, - попросила Дениса Лира.
- Сначала напои, накорми, спать уложи, а потом уже спрашивай, - озвучил программу послереанимационных мероприятий старший помощник.
- Я не против, - мгновенно отреагировала прекрасная блондинка, обольстительно улыбнувшись
- И ничего мы не боялись, - пренебрежительно фыркнула Тира, недовольно покосившись на подругу. - Чего бояться? - и надтелесные оболочки те же, да и ты, как был нахалом, так и остался. Хоть бы прикрылся для приличия, а то сверкает тут своими причиндалами!
- Чего вы там не видели? - отмахнулся Денис, но банный халат, протянутый Лирой, надел.
- Базбубу! - негромко позвала Кира и через мгновение в комнате появилась "шпалоукладчица" с подносом на котором стояла большая чашка бульона и тарелочка с сиротливой парой сухариков.
Количество и качество еды старшего помощника откровенно не порадовали - не в смысле нарушенных сроков реализации, или качества, а в плане ассортимента, но он лишь тяжело вздохнул, не пытаясь канючить, ибо хорошо понимал, чем может закончиться переедание. Поэтому бульон и сухарики не исчезли внутри Дениса со скоростью капельки воды, пролитой на раскаленный песок какой-нибудь пустыни, а были употреблены медленно и печально - с чувством, с толком, с расстановкой.
- Через треть тарка получишь еще, - заботливо улыбнулась ему Лира, заработав ответную улыбку. Эту идиллию прервала Кира, строго распорядившись:
- А теперь рассказывай, как ты дошел до применения "Гнева Льда"!?!
- Для начала, барышни, я вот вам что скажу... - вздохнув начал старший помощник, оглядывая прекрасную троицу, нетерпеливо уставившуюся на него, распахнув огромные глазищи, прямо-таки светившиеся любопытством. Женщины в этом отношении подобны кошкам... ну, или же - наоборот.
А вздохнул он, потому что не знал, как толком как донести до девушек чувства, переполнявшие его. Денису хотелось сказать, что он любит их всех, ценит то, что они для него сделали и если понадобится, жизнь за них отдаст, но от пафоса еще не произнесенных слов его уже начало слегка подташнивать, поэтому он ограничился тем, что сказал: