До поры до времени все было чинно и благопристойно - юноши и девушки разглядывали корни почтительно и с уважением, как музейные экспонаты, трогать руками которые запрещено, не говоря уже о том, чтобы пытаться вытащить их из хранилищ, но...
Но в любом стаде всегда имеется паршивая овца, не стало исключением и наше общество. Молодой человек нервической внешности, свойственной экзальтированным особам обоего пола, похожий на поэта серебряного века, как себе их представлял Денис - худой, высокий, нанюхавшийся кокаина, с горящим взором и лохматой прической, внезапно, судорожным движением схватил один из корней и вытащил его из шкатулки, чтобы рассмотреть поближе.
Перед старшим помощником тут же возникла дилемма - что делать? - сначала дать "поэту" по морде и потом отобрать корень, или сначала отобрать, а потом дать. Но жизнь всегда вносит коррективы в военные планы, причем любые, даже от самых гениальных полководцев, так что уж говорить про Дениса, который в лучшем случае тянул на штабс-капитана, не более. И хорошо, если не на есаула.
Ни одну из двух своих альтернативных стратегий, разработанных им, претворить в жизнь старший помощник не смог, а не смог потому что ход событий принял совершенно неожиданный оборот, из которого стало совершенно очевидно, что из шкатулки был извлечен именно корень мандрагоры, а никак не женьшеня.
Дело было в том, что как только заспиртованный корнеплод покинул свою высокоградусную алкогольную колыбель и оказался на свежем воздухе, он издал визг, сравнимый по поражающей мощи с действием свето-шумовой гранаты "Светлячок", используемой в боевой практике Отдельного Отряда Специального Назначения "Морской Змей". Результатом этого нечеловеческого визга стала кровь из ушей у всех, кто попал в зону поражения радиусом метров в десять, а у некоторых, особо нежных особ, и из глаз.
Однако, только акустической реакцией корень мандрагоры не ограничился, он обхватил указательный палец поэта всеми конечностями, какими снабдила его Кира, открыл маленький, но очень зубастый ротик и впился в нежную богемную плоть, после чего душераздирающий вопль издал уже "поэт". Действуя на одних инстинктах, юноша бледный со взором горящим, а в данный момент "поэт" один в один соответствовал этому описанию, с мясом отодрал волшебный корень второй рукой и отбросил его далеко в траву.
Все очевидцы завороженно-парализовано наблюдали за полетом человекообразной волшебной фигурки, не в силах пошевелиться из-за полученного шока. Но всё же все, да не все! Один человек сохранил присутствие духа и человеком этим, как не трудно догадаться с трех раз, был старший помощник. Он тигром метнулся за корнем мандрагоры, который уже начал копать ямку, чтобы зарыться в землю и перехватил его за этим занятием.
Денис схватил беглеца сзади поперек туловища, чтобы тот не смог кусаться, хорошенечко встряхнул, дабы избавиться от налипшей земли и под гробовое молчание, воцарившееся после двух акустических ударов, вернул корень мандрагоры в алкогольное хранилище.
Затем старший помощник направился к "поэту", который, как все творческие люди, обладал великолепной интуицией и понял, что сейчас его будут бить и возможно ногами и чтобы предотвратить такое развитие хода событий продемонстрировал Денису окровавленный палец, как бы говоря этим, что он уже и так пострадал и дальнейшего наказания не заслуживает. Однако, на старшего помощника пораненный палец никакого впечатления не произвел и он отвесил "поэту" такую оплеуху, от которой тот свалился, как подкошенный.
Разумеется, возникший переполох не мог не привлечь внимания остальной тусовки, занятой до этого своими делами. Тира резко бросила сплетничать, а Лира танцевать. Переглянувшись, подруги, безошибочно угадавшие, что без непосредственного участия милого дружка такая суматоха возникнуть не могла, ринулись к месту происшествия, чтобы попытаться спасти хотя бы то, что еще можно было спасти.
Лозунг: сгорел сарай - гори и хата, был явно не про них. Опередив остальных тусовщиков, бросившихся вслед за ними, первыми рядом с поверженным "поэтом" и Денисом, взиравшим на него, как Ленин на буржуазию, появились Высшие Целительницы. Рыжая красавица немедленно бросилась врачевать не так уж и пострадавшего "поэта", а прекрасная блондинка, не без надрыва в голосе, отдающего какой-то дешевой театральщиной, воскликнула:
- Дэн! Тебя ни на миг нельзя оставить одного! Чем тебе не угодил Квюптан!?!
"Придурка зовут Квюптан!" - услужливо подсказал внутренний голос.