Бенигнус Клитемнестр – огромный, грузный, роскошный, пятидесятилетний мужчина, любитель женщин, лошадей и хорошего вина, главный специалист по экономическим преступлениям не только в Бакаре, а бери выше – во всей Акро-Меланской Империи, чувствовал себя в обществе босса, как нашкодивший гимназист у директора своего учебного заведения. Причем в те благословенные времена, когда телесные наказания еще не были, сдуру, отменены. Что удивительно, его состояние не зависело от того, с какими новостями – хорошими, или плохими, он выходил на ковер. Взгляд Змея действовал на него расслабляюще.
– Дон, мы ее нашли! – радостно объявил он, но под пристальным, немигающим взглядом Гистаса быстро уточнил: – В смысле… она сама пришла.
Из дальнейшего доклада, к слову говоря – четкого и делового, без воды, как и любил Змей, стало ясно, что сегодня утром Ореста Элата, миновав довольно неплохо обученную и вышколенную охрану Бенигнуса Клитемнестра, которая ее попросту не заметила, зашла к нему в рабочий кабинет, расположенный в глубине одного из огромных пакгаузов, расположенных на территории порта, и предложила немедленно доложить главе "Союза", что она готова встретиться с ним у себя, на Тюльпанной улице, в третьем доме, по правую руку, если идти от моря. Дом желтый, двухэтажный. Бенигнус приказал охране глаз не спускать с ведьмы, а сам прыгнул в карету и приказал гнать к дому главы "Союза". Все. Вернее… не совсем все. В конце доклада, пряча глаза и слегка заикаясь, начальник Таможенного Цеха добавил, что когда он уже садился в карету, его догнал начальник охраны и доложил, что ведьма исчезла.
Этим сообщением он еще раз показал, чем мудрый человек, коим несомненно являлся Бенигнус Клитемнестр, отличается от умного. Мудрый не попадет в ситуацию, из который умный легко выпутается. Своим последним признанием он предупредил вопрос босса о том, почему за ведьмой не ведется наблюдение, а первым сообщением, о том, что ведьма проникла в его строго охраняемый кабинет, незамеченной бдительной охраной, он прозрачно намекнул, что тягаться с противником, обладающим такими способностями, ему и его людям не под силу. Настоящая ведьма – что тут поделаешь? Его доводы были молча выслушаны, и сочтены убедительными.
– Поехали! – приказал Гистас, поднимаясь из-за стола.
Таких шикарных карет Тюльпанная улица не видела с момента своего основания, а заложена она была чуть-чуть позже порта, с которого и есть пошел благословенный Бакар. Неизвестно, знавала ли она лучшие времена, но на данный момент улица выглядела весьма неприглядно. Пыль веков, весенние грозы, летний зной, осенние ливни и безжалостные зимние штормы оставили свои следы на стенах домов, не знавших ремонта очень давно, а точнее говоря – никогда. Блестящие экипажи резко контрастировали с облупившимися стенами – будто две жемчужины на потрескавшейся клеенке.
Жестом остановив засуетившуюся свиту, Змей в одиночку шагнул в темный прямоугольник двери, выглядевший на залитой солнцем желтой стене, как вход в преисподнюю. Он в жизни никогда, никого и ничего не боялся, но при переходе из света во тьму, сердце его тревожно сжалось и на миг мелькнула мысль, что надо было взять охрану. Однако рассудок тут же взял верх над бессознательным – чем помогут охранники там, где он не справится сам? Правильно – ничем. Поэтому Змей решительно шагнул вперед. Ведомый обострившимся чутьем, Гистас по обшарпанной лестнице поднялся на второй этаж. Безошибочно выбрав одну из четырех дверей, выходящих на площадку, Змей без стука распахнул ее, и не ошибся. Ведьма ждала его. Ореста безмятежно расположилась в пустой комнате, всю обстановку которой составляли два стула, на одном из которых она и восседала, и традиционный черный стол с большим гадательным шаром.
Гистас Грине прекрасно знал, какое впечатление производит его взгляд на неподготовленного человека… впрочем, на подготовленного тоже. Пугать морскую ведьму, или вступать с ней в какой-либо конфликт, в его планы решительно не входило. Ему нужно было спасти Делию, и имелся крохотный шанс – он прекрасно осознавал всю его мизерность, что Ореста Элата сможет ему в этом помочь. Поэтому он постарался выглядеть как можно более приветливо и миролюбиво.