– Здравствуй… – начал он и запнулся. Змей не знал, как лучше к ней обратиться. "Ореста"? – звучит несколько фамильярно, "ведьма"? – она может обидеться, хотя некоторые колдуньи предпочитали, чтобы их именовали именно так, но… Тьма ее разберет, может она наоборот – посчитает это оскорблением, "Ореста Элата"? – звучит несколько официально, даже сухо… но пожалуй это будет лучший вариант, самый безобидный.
– Называй меня, как хочешь, – ведьма взглянула на главу Ночной Гильдии своими зелеными глазищами и Гистасу стало понятно, что она знает зачем он пришел, знает о его сомнениях по части выбора обращения, и что ей глубоко плевать на то, как Змей будет к ней обращаться. И еще ему стало понятно, что она его нисколечко не боится, каким бы взглядом он на нее ни смотрел.
Пока длился этот короткий диалог, черно-белый… – а точнее говоря, черно-прозрачный гадательный шар изменил свое исходное состояние. Он стал стремительно набираться мути, которая неопрятными белесыми хлопьями закружила беззвучную вьюгу внутри стеклянной сферы. Ведьма бросила одобрительный взгляд на свое орудие производства и кивнула Гистасу на свободный стул:
– Садись. Прижми ладони к шару и задавай свой вопрос.
Змей немедленно выполнил приказ Оресты Элаты, которая закрыв глаза, также прижала свои руки к гадательному артефакту и закрыла глаза.
"Как спасти Делию? – билось в голове Змея, – как спасти Делию!?.. как спасти Делию!?!?.. как спасти Делию???!!!.."
Через некоторое время ведьма поморщилась и открыла глаза:
– Ты неправильно задаешь вопрос. Я не смогу на него ответить.
– Почему?!
– Ты спрашиваешь "как", а я могу ответить только "Да", или "Нет". Спрашивай "Можно ли?", иначе я ничем не смогу тебе помочь. – Ореста сделала паузу, после которой прибавила вежливое: – Дон.
"А что мне это даст? – подумал Гистас. – Ну, узнаю, что можно, а на вопрос "как" она мне не ответит. Или скажет, что нельзя спасти, так я же все равно не остановлюсь… Однако, надо использовать любой шанс – хуже не будет, а вдруг, да чем-то поможет… мало ли, – он снова сжал шар в горячих ладонях: – можно ли спасти Делию?.. можно ли спасти Делию?.. можно ли спасти Делию?.. можно ли спасти Делию?.." – стучало в висках у главы Ночной Гильдии Бакара.
Трудно было бы сказать, сколько времени прошло, прежде чем морская ведьма с трудом оторвала свои ладони от гадательного шара. Время – субстанция тонкая. Для охраны главы "Союза", переминавшейся с ноги на ногу внизу на улице – прошло минут десять, если использовать привычные нам меры времени, для начальника Таможенного Цеха Бенигнуса Клитемнестра, потевшего в своей роскошной карете, может и полчаса, а сколько для Оресты и Гистаса никто не знает. Оба выглядели постаревшими: новые тени под глазами, новые морщинки, выражение глаз…
– Нет, – твердо сказала ведьма, бесстрашно глядя своими зелеными глазищами прямо в прозрачную синь змеиных глаз.
Гистас прекрасно все понял, но человек – любой человек, даже такой, как Змей, когда речь заходит о любимом, хватается за соломинку, прекрасно при этом осознавая всю тщету этого действа.
– Что, "нет"? – переспросил он, зная ответ, и от этого знания наполнился холодом, который проник в него на вдохе, но с выдохом не ушел, а по-хозяйски расположился в груди.
– Девочку не спасти.
– Это все, что ты можешь мне сказать? – медленно процедил он, с трудом сдерживая гнев. Глаза Змея опасно заблестели. Он чувствовал, что Ореста откровенна не до конца. Она явно что-то скрывала. – Говори, ведьма! – рявкнул он.
И тут разговор пошел по сценарию, которого Гистас никак не ожидал. Обычно, после того, как Змей проявлял недовольство, а чаще всего и до того, его контрагенты практически мгновенно осознавали насколько были неправы, вызвав это самое недовольство, и тут же отступали с занимаемых позиций, бросив обоз, артиллерию, казну, походный бордель и знамена. Точнее говоря, даже не отступали, а бежали с поля боя, оголяя тылы и задницы. Ведьма же, на его окрик отреагировала несколько своеобразно. Можно сказать – весьма неожиданно:
– Ты на кого орешь, хер моржовый? – ласково осведомилась она, сверкнув зелеными глазищами, после чего Гистас почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. – Ты орать будешь на своих выблядков, а здесь я хозяйка! Орать он на меня вздумал, недоносок! – Глаза Оресты продолжали наливаться яростной зеленью. По всему чувствовалось, что разозлилась она не по детски. – Ты у меня не орать будешь, а хрен сосать у окуня! Паразит! Ты все понял!? – Она явно ждала ответа и Змей с огромным трудом – будто тяжеленные камни ворочал, прикрыл глаза, показывая, что он все понял, осознал и больше не будет. Ведьма проворчала что-то себе под нос, успокаиваясь, и Гистаса отпустило.