– Я буду вынужден подать официальную жалобу на имя Прайм-Легата Братства Света Конрада Рахтенберга. – Сказав это, Хролф замолчал, сделав паузу, совершенно в стиле самого верховного главнокомандующего, после чего сам же и нарушил тишину, установившуюся в кабинете бакарского градоначальника. – А он будет вынужден обратиться к нашему любимому Императору, да продлит Свет его годы! – У Шэфа стала крепнуть уверенность, что его хваленая интуиция на этот раз его подвела. Похоже было на то, что не нужно было втискиваться в кабинет перед этой задницей. Все можно было бы объяснить и после этого хрена – Брикус понял бы. А теперь выходило, что брошенный им камень вызвал лавину. – Сам понимаешь, – фальшиво вздохнул клирик, – что если губернатор нарушает эдикт о «Перстне доступа», то только Император может сказать прав он, или нет. – Произнеся этот замысловатый текст, Хролф бросил на Генерал-губернатора быстрый взгляд, в котором не смог, или же не пожелал, скрыть своего торжества.
Командор, которому выступление светлого брата чрезвычайно не понравилось, тоже бросил на Брикуса не менее короткий взгляд, в котором отчетливо светился вопрос: «А не пойти ли мне отсюда вон? И побыстрее». Генерал-губернатор не оставил вопрос без внимания. В ответном взгляде Брикуса присутствовала только одна эмоция. И этой эмоцией было спокойствие. После этого обмена взглядами к Шэфу вернулась его обычная безмятежность, чего нельзя было сказать о клирике. Вырвавшаяся на свободу злоба исказила его, и так не самое приятное, лицо. Однако, через пару мгновений он вернул маску бесстрастности обратно.
А Брикус Валент – Генерал-губернатор Бакара, заговорил. Заговорил в той манере, в которой начал разговор: тихо, медленно и веско. Казалось, что его слова обрели вес и тяжесть.
– Значит, ты хочешь пожаловаться на меня этой гнилой подстилке – Рахтенбергу… – Брикус недобро усмехнулся, а клирик при этих словах дернулся, как от пощечины, но ничего не сказал. – Твое право, – продолжил губернатор, – можешь и насчет подстилки написать, чтобы он свою жирную задницу быстрее приподнял. – На щеках Хролфа заиграли желваки, но он продолжал молчать, устремив взгляд куда-то в бок. – И ты прав. Император вызовет меня для дачи объяснений, почему я нарушаю эдикт о «Перстне доступа». А знаешь, что я ему скажу? – теперь уже Брикус взял гроссмейстерскую паузу и выдержав ее, констатировал: – Не знаешь… Потому что, если бы знал, то уже обоссался от страха! – внезапно рявкнул он. – А может и обосрался… – снова тихо и спокойно продолжил Брикус. – Я скажу ему, что устал от должности Генерал-губернатора Бакара, не справляюсь – вот даже эдикт о «Перстне доступа» нарушаю, что мне надо что-нибудь поспокойнее… – При этих словах клирик поднял взгляд, и Шэф готов был поклясться, что ненависть в нем, процентов на двадцать, разбавилась беспокойством. Что-то в словах Генерал-губернатора сильно обеспокоило Хролфа. А Брикус, между тем, усмехнулся уже совершенно издевательски: – Я чувствую, ты начинаешь понимать о чем идет речь. Не правда ли дружок? – При этих словах, левый глаз у клирика самопроизвольно задергался. Будь на месте Брикуса привлекательная барышня, можно было бы подумать, что Хролф отчаянно флиртует.
… ишь какие мы реактивные…
… нервным тиком страдаем!..
– Ты ведь умный, клирик… Ты уже догадался о какой должности идет речь. Правда? – очень неприятно ухмыльнулся Генерал-губернатор. – И ты прав! Я попрошу у него должность Имперского Аудитора! Недавно появилась вакансия, так что проблем не будет. Император, как ты понимаешь, мне не откажет. – На клирика было интересно смотреть – он напоминал проколотый воздушный шарик из которого быстро улетучивается воздух. Только вместо воздуха были гнев, спесь, злоба, чувство собственной важности и другие сопутствующие чувства. – И да, ты снова угадал, – ехидно ухмыльнулся Брикус, – первое, что я сделаю – начну расследование финансовой деятельности вашего блядского Братства.
– Я денег не беру! – прошипел Хролф.
– Твое горе, – ухмыльнулся Генерал-губернатор. – Просто все братья… а они берут, – уточнил бакарский градоначальник, – будут знать из-за кого именно я возьму их за причиндалы. Мне скрывать нечего. Все, от Прайм-Легата до последнего золотушного брата с Западного Предгорья будут знать кого благодарить за внимание Имперского Аудитора. – Брикус доброжелательно улыбнулся, но ответной улыбки от клирика не дождался. Есть такое избитое выражение: «побелел, как полотно», и именно оно лучше всего описывало цвет лица Хролфа, которое оно приняло при последних словах губернатора. Высказавшись, Брикус замолчал, не сводя глаз с застывшего перед ним светлого брата. С каждым мгновением молчание становилось все более тяжелым. В конце концов клирик не выдержал, он развернулся и, почему-то перекосившись на один бок, медленно побрел к двери.