– А как же Талион остался без защиты? Почему женушка не воспользовалась ситуацией?
– На вилле поставили имитатор, который мог обмануть любого шпиона.
– И мага? – удивился Брикус.
– И мага, – улыбнулся Шэф, после чего нахмурился: – Ну, и напоследок – что случилось сегодня утром, когда мы возвращались домой после бала. – После этих слов последовал рассказ командора об утренних событиях. Рассказ был сух, краток и, практически, документален, а заканчивался он так: – … и вот не успел я подъехать к «Империуму», чтобы разобраться со второй пятеркой серых, как вижу, что йохар вышвыривает их с балкона нашего номера. Ну-у… посмотрел я на это дело и решил туда не соваться. За йохаром подчищать не надо – он свое дело туго знает – от него никто не уйдет, а меня, если заметят – разговоры пойдут…
– Это уж точно, – меланхолично подтвердил Генерал-губернатор. – Что разговоры пойдут – можешь не сомневаться. А кстати, – он с беспокойством взглянул на командора. – Сейчас-то этот ваш гребаный йохар где? – с ноткой тревоги в голосе поинтересовался он.
«Интересно, – подумал Шэф. – Какое все же словечко употребил Брикус. Вряд ли у местных есть точный аналог прилагательного «гребаный». Хотя… чего только в жизни не бывает – может и есть».
– С балкона он исчез… – задумчиво проговорил командор, как бы вспоминая подробности недавнего инцидента и пытаясь донести до благодарной аудитории наиболее точные и правдивые воспоминания о нем. – Нет! – поправился он, – сначала спел, а потом как будто растаял. Как дым…
– Спел?! – удивился Генерал-губернатор.
– Да. Ты знаешь, как по мне, это была именно песня, а не крик, вой, или что еще.
– Интересно, – покачал головой Брикус. После чего вернулся к более животрепещущему вопросу: – Ты знаешь, где он сейчас?
– Знаю. В перстне у Арамиса. – В ответ на вопросительный взгляд Генерал-губернатора, командор пояснил: – Я сразу же рванул к Арамису, он сказал, что йохар вернулся в перстень.
– А откуда он знает?
– Чувствует.
Немного помолчав, Брикус с силой растер затылок и, не глядя в глаза Шэфа, сказал:
– Послушай, Атос, вы ведь… – командор прекрасно понял незаданный вопрос и отреагировал мгновенно:
– Мы не собираемся устраивать никаких разборок с Ночной Гильдией. Это же очевидно, что карательная операция может вызвать массовые волнения во всем Бакаре. Мы все понимаем, – улыбнулся командор. – Честно говоря, мне даже не приходится наступать себе на горло – главный виновник понес заслуженное наказание, а все остальные были солдатами, выполнявшими приказ. За что им мстить?
– Это правильно! – горячо поддержал его Генерал-губернатор.
– Арамис конечно же еще поерепенится – молодой еще, горячий – справедливости хочет…
– А он йохара своего из перстня не выпустит? – обеспокоился Брикус.
– Не выпустит! – веско заверил Генерал-губернатора командор. – Если партия скажет – надо, комсомол ответит – есть!
– Чего!? – округлил глаза Брикус.
– Короче – не парься. Больше никаких эксцессов не будет! – Генерал-губернатор значения слов «парься» и «эксцессов» не знал, но общую мысль сказанного прекрасно уловил и, к собственному удивлению, полностью успокоился. Была у Шэфа такая особенность, что слова, сказанные им, сомнению не подвергались. – Ну, вот и все, что я должен был тебе рассказать, – резюмировал командор, – больше не буду отнимать рабочее время. – С этими словами он попытался подняться из кресла, но Брикус его удержал:
– Погоди. Я ногою чую, что этот хорек вонючий – Хролф Эберард, по ваши души пришел!
… ага-ага… на Сете есть хорьки… причем вонючие…
… надо запомнить… мало ли пригодится…
– Ногой!? – удивился Шэф. – У нас говорят «печенкой».
– Да при чем тут говорят? – махнул рукой Генерал-губернатор. – У меня нога ранена была, все давным-давно зажило, шрам почти не виден, но если неприятность какая грозит, или погода там… – дергать начинает. А я, как этого хорька увидел, так сразу и задергала.
– Не любишь светлых? – ухмыльнулся командор.