– Пытаемся договориться, если не получится – по нарастающей! Теперь думайте, как это организовать, чтобы нас тут всех не перебили к гратовой матери, как в некромантском консульстве!
8 Глава
Это могло бы показаться странным, но информация о судьбоносных событиях, произошедших в доме главы Ночной Гильдии Гистаса Грине, по прозвищу Змей, никакого распространения не получила. Нет, конечно же в особняках, принадлежащих элите «Союза» и расположенных по соседству с резиденцией Змея видели карету, остановившуюся около его дома, слышали непонятный шум, доносящийся со двора и отметили, что через некоторое время эта карета, смутно знакомая и кажется принадлежащая какой-то пятерке Серого Цеха, благополучно отбыла восвояси.
Разумеется, все это не могло не насторожить многочисленную челядь, обретающуюся в этих домах. К несчастью, никаких разъяснений и указаний на этот счет прислуга получить не могла, по причине отсутствия хозяев на месте – время было не особо раннее и все домовладельцы отбыли к месту службы, и уже давненько. А насторожиться был отчего. Не каждый день к дому грозного Дона подъезжает карета цеха наемных убийц, после чего доносятся звуки, больше всего напоминающие шум битвы: хрипы, проклятья, стоны, хруст, лязг и все такое прочее. Однако охотников сунуть свой нос и проверить что там происходит не нашлось.
Несомненно, причина такого отсутствия интереса была, и причина достаточно веская. Первое, что приходит на ум – стеснительность, не позволяющая персоналу проявить неуместное любопытство. Такая версия имела право на жизнь, но была ошибочной. Отсутствие любопытства объяснялось, отнюдь, не природной застенчивостью и деликатностью, царящей в цитадели бакарской организованной преступности. Конечно, нельзя сбрасывать со счетов гипотетическое наличие тонкой душевной организации у членов «Союза» – чем черт не шутит, могли быть среди них и такие типажи, но не в массовом же порядке! Но в целом эта гипотеза никакой, мало-мальски, серьезной критики не выдерживала. Если посмотреть правде в глаза, надо честно признать, что типовой бакарский организованный преступник застенчивостью и деликатностью не страдал.
Отсутствие должного любопытства у соседей главы Ночной Гильдии имело под собой другую причину. И заключалась она в том, что соседями Змея был начсостав, скажем так – «мирных» Цехов. С одной стороны к особняку Гистаса примыкал дом начальника Таможенного Цеха, с другой его первого зама, а напротив расположилось обиталище начальника Цеха Нищих.
Любая работа требует от исполнителя определенного склада ума и определенных черт характера. В этой связи вспоминается один из ранних выпусков «Поля чудес». Якубович азартно торговался с каким-то коренастым и угрюмым пареньком на тему доставать – не доставать из черного ящика, а тот монотонно, невзирая на растущие ставки, бубнил: «доставать!».
Чтобы разнообразить нудное действо, ведущий, на свою голову, поинтересовался у паренька, а кем тот, собственно говоря, работает, что так насобачился торговаться. Тот, без всяких эмоций, также монотонно, сообщил, что бойцом скота на бойне. Бедный Якубович аж в лице переменился, но профессионал, он и в ящике профессионал – быстренько взял себя в руки и полюбопытствовал: «а почему тот выбрал такую, мягко говоря – экзотическую, профессию?». «Животных люблю» – пояснил паренек и больше ему вопросов Якубович не задавал.
Так вот, как работа на бойне требует от человека наличия определенных черт характера, вроде любви к животным, так и труд в «мирных» цехах Ночной Гильдии привлекал людей определенного духовного склада. Они отличались толерантностью и незлобивостью, ибо производили отъем денежных средств у граждан не методами прямого насилия, а путем переговоров и компромиссов.
Разумеется, «таможенникам» иногда приходилось прибегать и к шантажу и запугиванию, но все же это были исключения из правил. Конечно же, надо делать известную скидку на то в какой организации им приходилось служить – как говорится: с волками жить, по волчьи выть. Любой служащий этих почтенных Цехов мог при необходимости ткнуть ножиком под ребро оппоненту, но только в крайнем случае, если бы не было другого выхода, да и сделал бы это безо всякого удовольствия.