«И что?» – осторожно поинтересовался Денис, который пока не улавливал.
«И то! Пусть ходит и показывает, где что лежит!»
«И правда – балбес…» – самокритично признал Денис, а матроне приказал:
– Покажи, где хлеб! – распоряжение, как и предсказывал мудрый внутренний голос, было выполнено молниеносно.
Мадам поднялась и походкой робота из старых советских фильмов – то есть очень дерганной и неестественной, направилась к неприметной двери, оказавшейся входом в кладовку. Постороннему человеку обнаружить дверь было совершенно невозможно – над ней были вбиты гвозди на которых висели многочисленные фартуки, халаты, колпаки и прочая поварская экипировка. Было ли так сделано специально – чтобы запутать гипотетических воров, или же случайно, осталось неизвестно. Дениса это не сильно интересовало, да и спрашивать было некого – сиделка все равно бы не сказала, даже если бы знала. Самое главное, что в кладовке были обнаружены вожделенные съестные припасы: свежий хлеб, сахар, шесть сортов колбасы, сыры девяти сортов, масло, сметана, ветчина и карбонат, а горячий кофейник с кофе уже дожидался на столе. Жизнь снова разворачивалась к старшему помощнику лицом!
У дотошного читателя может возникнуть вопрос: а к чему это уточнение – горячий кофейник с кофе. А с чем еще может быт кофейник? Тут дело вот в чем, во время недолгой рабочей карьеры Дениса на Земле, когда он еще не был безногим инвалидом, стал он свидетелем следующей сценки: сидит сослуживец и потягивает чай. В это время в комнату залетает сотрудница и радостно восклицает:
– О! Горячий чай! Отлично!
– Горячий чайник, – меланхолично поправляет ее чаевничающий сотрудник.
В процессе дальнейшего разбирательства выяснилось, что в чайнике, действительно горячем, не было ни капли воды. Вот чем вызвано, уточнение, на первый взгляд тавтологическое: горячий кофейник с кофе.
Минут через пятнадцать, когда сытый и умиротворенный Денис неторопливо потягивал кофеек, кстати очень даже неплохой, раздался стук в дверь. Стук был робкий и почтительный, каким подчиненные стучатся к начальству, а просители в двери чиновничьих кабинетов.
– Не заперто! – с ленцой отреагировал Денис. Он примерно представлял кого увидит и не ошибся в своих расчетах.
Дверь приоткрылась и показалась голова слуги – того который открывал калитку, а потом выводил во двор остальную прислугу. Осторожно заглянув на кухню и поймав внимательный взгляд Дениса, он с опаской двинулся вперед.
– Так эта… Лорд Арамис… – смущаясь и робея начал он. – Все готово…
– Ну что ж… – неторопливо, с сановной важностью отреагировал грозный Северный Лорд, – сейчас допью кофе и посмотрим, как там у вас готово. – Он сурово нахмурил брови, поддерживая в оппоненте должный уровень трепета. Денис инстинктивно чувствовал, что с прислугой надо себя вести, как с кошкой. Если держать ее в разумной строгости, не перекармливать, излишне не баловать, то кот – прекраснейшее, обаятельнейшее пушистое существо. Ежели же дать слабину – наглая, разжиревшая скотина. Старший помощник не спеша прихлебнул кофе и поинтересовался: – Тебя как звать-то, боец?
– Амор, – смущенно глядя в пол, признался слуга.
– Ишь ты, – ухмыльнулся старший помощник. – Бог любви, значитца. – Ответом ему послужили удивленные глаза Амора. – Однако, не похож, – продолжил Денис. И действительно, на мальчонку с золотыми крылышками, луком со стрелами, колчаном и факелом, кряжистый мужичок неопределенного возраста походил мало. – И какие же у тебя функциональные обязанности? – делая очередной глоток горячего и ароматного напитка, вальяжно продолжил допрос Лорд Арамис. Неизвестно, что он предполагал услышать в ответ, но то, что клиент может и подзависнуть, со счетов не сбрасывал. Так и получилось. Тест на стрессоустойчивость бог любви не прошел. Пришлось Денису воспользоваться дельным советом внутреннего голоса, а именно – быть проще. – Чем занимаешься? – изменил формулировку вопроса старший помощник.
– Садовник я, Лорд Арамис, – вышел из ступора Амор.
– Ну, садовник, так садовник… – скептически хмыкнул Денис, как бы сомневаясь, не вводят ли его в заблуждение и одновременно намекая, что при случае можно и проверить квалификацию Амора – скажем… отличает ли тот привой от подвоя, а пестик от тычинки. От такого недоверия бог любви совсем скис – повесил голову и опустил плечи. Глядя на эту картину, раздухарившемуся Денису стало немного стыдно, и он решил, что пожалуй хватит дурью маяться – надо делом заниматься. – Пошли, – коротко бросил он, вставая из-за стола и направляясь к двери. За ним безмолвной тенью последовал садовник с красивым именем Амор.