А вот со своим номинальным непосредственным начальником Жаном Урельяном – Обер-Кардиналом Бакара, Салантена и Обраска, Легат не контактировал. Причем – напрочь, а если назвать вещи своими именами, то попросту игнорировал. И делал это по нескольким причинам.
Во-первых, потому что Обер-Кардинал был ему начальником только де-юре. Де-факто Урельян не имел никаких рычагов, ни административных, ни финансовых, для давления на Братство Света, вот Карл и клал на него с прибором. Такое странное положение являлось следствием давнишней подковерной борьбы между двумя партиями в Имперской Канцелярии.
Первой не нравилось усиление роли Братства в общественно-политической жизни Империи и она сумела провести в жизнь несколько законов, ставящих Братство Света под контроль Церкви. Но, через некоторое время после ратификации стало ясно, что теперь уже Церковь позволяет себе много лишнего и надо бы ей крылышки подрезать.
Однако, делать это в открытую – то есть отбирать недавно дарованные полномочия было как-то не с руки – в дурацком положении оказывался Император. Получалось, что он сам не знает, что делает, не Император, а шут какой-то. Допустить такое было решительно невозможно, поэтому был принят новый пакет законов, не отменявших предыдущее постановление насчет Братства и Церкви, а делающий его неработающим. Вот откуда росли ноги этих, не побоимся этого слова – высоких, отношений между Жаном Урельяном и Карлом Мебусом.
Тут надо уточнить, что некоторые Легаты и Обер-Кардиналы преккрасно между собой общались и чуть ли не дружили семьями. В принципе, центральными властями невербально поощрялись доброжелательные отношения между двумя этими структурами, напоказ демонстрируемыми электорату, но если их не было, то тоже ничего страшного – на нет и суда нет.
Ну, а во-вторых, и это пожалуй была самая главная причина отсутствия контактов, было то, что в отчетах Церкви и Братства не было совпадающих полей и, следовательно, согласовывать было нечего. Да и вообще, церковные отчеты в Имперскую Канцелярию не поступали. Формально в Акро-Меланской Империи Церковь была отделена от государства. Однако, когда какой-нибудь Генерал-Прелат, только что принявший сан, начинал всерьез проводить самостоятельную политику, идущую вразрез с генеральной линией Императора, он очень быстро отправлялся на погост – причины смерти всегда были самые разные, но всегда бытовые, никакого криминала, а на смену ему приходил человек, который хорошо понимал, что от него требуется.
Третьей же причиной, по которой бакарский Легат терпеть не мог Обер-Кардинала была та, что он не любил дураков – вот такая была у него слабость, что-то вроде хобби. С другой стороны, а как еще, скажите пожалуйста, относиться к этому жирному индюку, который на полном серьезе полагал, что Карл Мебус его подсиживает, чтобы получить пост Обер-Кардинала. Ну, не тупой? Тупой и еще тупее! Легату даром не нужно было место Обер-Кардинала, он и на своем отлично себя чувствовал. Правда, тут следует оговориться – до недавнего времени.
Сегодняшняя работа над отчетом у Легата не задалась. Бывают такие дни, когда какая-то конкретная работа не ладится: паяльник перегревается, мяч в ногах не держится, софт не пишется, голова не думает, руки намекают, что они – ноги, если судить по результатам их деятельности. Человек, обладающий необходимым запасом здравого смысла, откликается на эти сигналы и, если конечно же может, прекращает такого рода деятельность. Оговорка: «если может», весьма существенна – одно дело, если ты гоняешь мяч с товарищами на даче, и совсем другое, если за тебя заплатили много миллионов, зарплата у тебя много сотен тысяч и ты играешь в официальном матче Лиги Чемпионов – тут по своему желанию с поля не уйдешь.
Карл Мебус, конечно же, мог отложить отчет на потом – время позволяло, но он был человеком упертым и целеустремленным. Именно про таких Владимир Семенович Высоцкий написал бессмертные строки: «Если я чего решил, – выпью обязательно!». Поэтому Легат, с упорством достойным лучшего применения, продолжал корпеть над опостылевшим документом, но когда раздался деликатный стук в дверь, испытал большое облегчение. Теперь он мог отвлечься от отчета с полным на то основанием – не он позорно не совладал с ним, а его отвлекли от работы внешние обстоятельства, заставившие прекратить бумаготворчество. Чувствуете разницу? Человек всегда старается хорошо выглядеть в своих глазах.