Полученная информация привела к тому, что у Карла стал дергаться глаз – нервный тик! Нервный тик у человека лично срубившего немало некромантских голов, человека в которого пуляли молниями, проклинали и вообще пытались сжить со свету различными экзотическими способами, но который, назло им всем, остался жив! Как выяснилось, Хролф Эберард успел поработать во всех остальных региональных отделениях Братства Света – бакарское было оставлено на закуску. И отовсюду его по-тихому сплавляли! Значит, было за что. Братья терпимо относятся к недостаткам друг друга и тот факт, что Хролф нигде не стал своим, говорил о многом.
Поначалу, правда, особой опасности, исходящей от нового коллеги, ни Карл Мебус, ни остальные братья не почувствовали. Что с того, что тот хмурый, что угрюмый, что смотрит исподлобья, что рожа противная – так с лица воды не пить. Легат к нему в душу не лез, а клирик, в свою очередь, никакого желания, вполне естественного, кстати говоря, а именно – понравиться новому начальству, не выказывал. Ну, не выказывал, и не выказывал – грат с тобой. Не больно-то и хотелось.
Какой фрукт попал в их спаянный коллектив бакарские братья по настоящему осознали только во время выдачи премии по результатам работы за очередную декаду. Легат уже знал, что клирик был «правдорубом» – получил информацию с прошлых мест его работы, знал, что болезнь хроническая, знал, что тяжелая, но не представлял до какой степени запущенная. Вся глубина пропасти открылась во время выдачи премиальных. Вот тогда-то Карл и почувствовал, что спокойная жизнь в бакарском братстве закончилась. По крайней мере для него.
Несмотря на возможность открытия в банке Гильдии Магов именных счетов, Легат выдавал премию сотрудникам по старинке – из рук в руки. Такой консервативный подход к проведению финансово-кассовых операций имел под собой несколько причин. Самая главная из них заключалась в том, что Мебус не хотел выпускать из рук управление финансовыми потоками.
Ведь если переложить на «присматриваемых» магов рутинные обязанности по переводу денежных средств на счета каждого отдельного брата, то будет потеряна возможность оперативного управления. Мало ли, кого-то надо депремировать за косяк, а кого-то поощрить за беспорочную службу, значит связывайся с магами, давай инструкции с кого сколько снять, а кому добавить, а это означает выносить сор из избы и вообще – геморрой. Так что, лучше по старинке – из рук в руки. Получил денежки, разложил по кучкам – кому, что положено, и раздавай. Своя рука владыка, никаких промежуточных звеньев. Одно неудобство – процесс занимает порядочно времени.
Правда, существовала еще одна, потенциально возможная платежная технология. После того, как, после очередного транша от магов, Карл снимал со своего счета деньги, предназначенные братьям, он мог не тащить мешок с золотом к себе в контору, а класть, положенное каждому брату вознаграждение, на его именной счет. Однако, никаких преимуществ, по сравнению с традиционной – «из рук в руки», эта технология не имела, и даже – наоборот.
Во-первых, никакой экономии времени при этом бы не было – Легату пришлось бы сначала снимать общую сумму со своего счета, затем вручную отсчитывать нужные суммы для каждого брата, да плюс еще какое-то время уходило бы на осуществление самой операции. А во-вторых, не надо забывать, что при этом терялась бы десятая часть денег – банковский налог на операцию зачисления средств на счет.
А элементарную операцию перевода денег со счета на счет банк Гильдии Магов не выполнял. Почему, неизвестно. Не было ее в перечне услуг и все тут. Безусловно, если бы начать качать права, пригрозить, что закроешь счет и уйдешь на обслуживание в другой банк, то не исключено, что руководство банка прислушалось бы к пожеланиям вкладчиков и ввело такую услугу, но, к сожалению, другого банка не было в принципе. Банк Гильдии Магов был монополистом, поэтому на него со своими капризами где сядешь, там и слезешь.
В свете всего вышеизложенного, перераспределение средств, полученных от Гильдии Магов, начиналось с того, что в конце каждой десятидневки с Легатом связывался Индис Карвах и называл цифру. Сумма перевода всегда колебалась около тысячи риалов – когда чуть больше, когда чуть меньше – это зависело от доходов самого Свэрта за текущий период. Ничего против такой неопределенности Карл не имел – входил в положение. Его снисходительность и мягкость, в обращении с «поднадзорными», не переходящая, однако, в панибратство, однозначно свидетельствовали о том, что несмотря на суровый внешний вид и специфику работы, в душе он был настоящим демократом и, не побоимся этого слова – либералом. Правда не исключено, что и – наоборот – в душе либералом.