Лупп Мардарий очень не хотел передавать командование войсками в руки Прокла и сумел сделать так, что вроде бы и передал, но в то же самое время и не совсем. На приснопамятное заседание Совета, когда Прокл был назначен командующим операцией «Возмездие», туда же были приглашены все двадцать сотников, которым было объявлено, что они переходят во временное подчинение Проклу на все время проведения операции. При этом контактные данные сотников Проклу сообщены не были, а им самим, негласно, перед началом Совета, было приказано этих данных ему не сообщать. Ну, ничего не поделаешь – в Совете тоже не идиоты сидят. Реальные политики – они и на Сете реальные политики.
Честно говоря, Прокл и не рассчитывал, что ему будет передана вся полнота воинской власти, да оно ему было и не нужно – он дворцовый переворот не планировал. А вот Мардарий никогда бы не смог поверить, что Проклу эти воинские подразделения на перспективу не нужны и даже – наоборот. И ничего здесь не сделаешь – каждый человек ограничен своей картиной мира, и в парадигму Луппа не вписывалось то, что человек может не желать кусочка власти, так и плывущего ему в руки. Однако, ничего не попишешь – каждый судит по себе. Представляете, как бы изумился Председатель, если бы узнал для чего на самом деле Стерх – под таким именем Прокл был известен, как видный деятель араэлитского движения, принял предложение возглавить воинскую операцию по уничтожению Епископа Ортега.
Сразу после заседания Совета, Прокл собрал свой совет, состоящий из себя и двадцати сотников. Он обрисовал перед ними задачу и предложил высказываться. Сотники были людьми тертыми, битыми, к ура-патриотизму и шапкозакидательству несклонными и именно поэтому говорить они не спешили, твердо зная, что поспешишь – людей насмешишь. Прокл их не торопил и терпеливо ждал.
Наконец ему это надоело и он решил действовать по другому – изложить свой план, который конечно же имел, и послушать критику, в ходе которой могли всплыть интересные предложения. Замысел Стерха заключался в следующем: неподалеку от загородного замка Ортега располагалось несколько крупных сел и маленьких городков, и прямо сейчас он, вместе с сотниками, расписывает, где их подразделения встанут на постой. Возражений и подлянок от местных жителей и немногочисленной муниципальной стражи и администрации можно не опасаться – побоятся мести араэлитов. И кстати говоря – правильно сделают, за донос, повлекший арест и смерть участника движения, с доносчиком делали такое, что лучше не описывать. Так что с этой стороны опасений не было.
Выдвигаться нужно сегодня же вечером, чтобы к утру, ускоренным маршем быть на месте. Далее араэлитское воинство растворяется среди местных жителей и ничем себя не выдает. Проблема со снабжение ложится на местное население. Ничего – потерпят, араэлиты за них кровь проливают, тем более, что это ненадолго – максиму на десять дней.
Сигналом к выходу на позиции будет яркий костер, зажженный в заранее обусловленном месте, который будет виден наблюдателям, откомандированным от каждого подразделения, или же густой черный дым, если дело будет днем. Позиции каждой сотни, где они будут сосредотачиваться перед атакой, будут расписаны прямо сейчас. Все. Вопросы? Предложения?
После короткого, но бурного обсуждения последовали предложения и вопрос. Предложения были чисто техническими – пару сотников, уроженцев тех мест, с пеной у рта доказывали, что нет места в окрестностях замка Ортега, откуда огонь или дым будет виден во всех пунктах дислокации отрядов. В результате яростного обмена мнениями, в котором Прокл не участвовал, было решено организовать что-то вроде дымового телеграфа и знатоки местной географии стали прикидывать, где надо организовать главный сигнальный пункт, а где трансляционные, чтобы гарантировано довести сигнал до всех заинтересованных лиц. Больше никаких предложений и возражений не было.
А вопрос был один – как Прокл узнает, что в замке инициировали «Цветок Жизни»? Маг усмехнулся про себя, представив выражение лиц собравшихся, если бы он сказал им правду – что его оповестит о наступлении этого события Рейхстратег. Однако, памятуя о том, что многие знания – многие печали, в местной культурной традиции тоже присутствовала подобна мудрость, говорить правду он, разумеется, не стал, а соврал, что у него в замке есть свой человек, который подаст знак. В араэлитской среде не было принято задавать лишних вопросов – могли принять за шпиона властей, поэтому никаких уточняющих вопросов типа: что за человек, а какой знак и тому подобное, не последовало. У сотников не было причин не доверять временному командующему, назначенному Советом. Сказал, что есть человек – значит есть человек.