Кирсан прижал руки со сжатыми кулаками к груди, а затем сделал тягучее движение, как будто швырнул вперед что-то тяжелое, вроде двадцатикилограммового медбола, и вот тут-то и дали о себе знать мелиферы – подмышками вспыхнул огонь, ощущения чем-то напомнили Денису недавнюю пыточную камеру – не совсем, конечно, но все же… Самое страшное было в том, что направления на источник опасности не было – она была разлита кругом. Позорно сбежать с поля боя, теряя обоз и знамена было и то невозможно. Куда бежать-то!?!
В «колдовском» зрении кадата было видно, как руки Рейхстратега по локоть окутались тьмой… вернее – ТЬМОЙ! Сначала она выглядела безобидной легкой дымкой, затем превратилась в плотный черный туман, затем – в густую киселеобразную субстанцию и наконец сжалась в то, чего и добивался Кирсан – микроскопический сгусток первозданного мрака, который был до всего – до рождения нашей Вселенной и всех предыдущих и будет после, когда наша снова стянется в точку перед новым Большим Взрывом.
Сказать, что старший помощник испугался – значит ничего не сказать. У него мороз пошел не по коже, а по костям! А может и по костному мозгу. И это в кадате! Что было бы с ним в обычном состоянии сознания можно только догадываться, но очевидно, что ничего хорошего. Правда, винить его за это не стоит, потому что то, что он видел, не предназначено для человеческих глаз. С другой стороны, тот, кто не испугался бы на его месте, может смело кинуть в него камень. Среди офисного планктона есть такие храбрецы, что ого-го-го!
Сгусток мрака, вырвавшийся из рук Рейхстратега, рывком увеличился в размерах, занял весь объем «прожектора», на мгновение скрыв Кирсана, а затем вновь сконденсировался в шарик диаметром сантиметров в шесть-семь. Несколько мгновений он повисел перед Рейхстратегом, как бы раздумывая чего ему делать, а затем, постепенно увеличиваясь в размере, медленно поплыл в сторону двери в заклинательный зал. Мысленный вздох облегчения пронесся над теми, кто видел.
«Да-а… блин… НАСТОЯЩИЙ ЧЕРННЫЙ МАГ это… это…» – определение никак не давалось старшему помощнику и на помощь ему, как всегда в трудную минуту, пришел внутренний голос:
«Лучше не связываться!» – тоном не терпящим возражений, сформулировал он четкую и однозначную позицию по данному вопросу.
«Точно, – согласился Денис, с интересом наблюдая за движением черного шарика, преодолевшего уже половину пути. – Ща долбанет!» – предположил он и не ошибся. Но, долбануло несколько не так, как предполагал старший помощник.
События, и ранее не сказать, что плетущиеся как хромые мулы в гору, внезапно понеслись вскачь, а поостывшие было мелиферы вновь дали о себе знать, обдав подмышки кипятком. На сей раз, их помощь в определении направления на источник опасности была избыточна – опасность была видна невооруженным глазом.
Дверь в заклинательный зал внезапно распахнулась, и на пороге возникла какая-то неопределенная фигура, обряженная то ли в балахон, то ли в маскхалат, то ли еще в какую хрень, скрадывающую очертания. На голове у неизвестного был капюшон, что вкупе обеспечивало ему полную анонимность. С уверенностью нельзя было даже сказать – мужчина это, или женщина. Скажем больше – непонятно было человек ли это, или кто иной: тварь, вроде мокреца, демон, голем, или кто еще. Денис для себя решил называть «это» мокрецом – больно похож.
Но, вопрос о видовой принадлежность неизвестного, был далеко не главным, что взволновал всех присутствующих в целом, и компаньонов в частности. Всех их крайне заинтересовала штуковина, которую тот держал в руках (или лапах). И если для всех, за исключением Шэфа и Дениса, замысловатая палка представлялась каким-нибудь магическим жезлом, или еще каким артефактом, то компаньоны безошибочно опознали в ней то ли лазерную винтовку, то ли бластер, то ли еще какое оружие из «Звездных Войн».
Особенно неприятно выглядел стеклянный раструб на конце «ружья», в котором находился опять-таки стеклянный же шар, диаметров сантиметров восемь, пылающий неприятным фиолетовым светом. Однако и раструб и шар тоже не были самым неприятным в происходящем. Самым неприятным было то, что все это происходило не на экране, а наяву.
– Ложись! – закричал командор, прекрасно представлявший, что сейчас последует.