Солдатам просто не повезло – они оказались не в том месте, не в то время. Если бы командор пришел к выводу, что в предстоящей битве с магом они мешать не будут, он бы и не посмотрел в их сторону – живите. Шэф не был жестоким человеком и любое ненужное кровопролитие ему претило, а охотники любители, убивающие зверей для развлечения, вообще вызывали идиосинкразию, но если дело требовало, никакой жалости он не знал, и действовал с эффективностью и безэмоциональностью промышленной мясорубки.
Но, повторимся, к сожалению для легкой пехоты, определенную опасность она представляла и избиение младенцев продолжалось с прежней интенсивностью. Черная металлическая статуя, сеющая смерть в их рядах, повергла солдат в шок и трепет. Некоторые, очень немногочисленные, смельчаки, или безумцы – смотря что заставило их пойти на такой шаг, побросали свое оружие и бросились за борт, но таких было немного – человек пять, от силы. Остальные пали под неумолимыми ударами черного голема, ведь ничем иным считать Шэфа они не могли.
Итого, с момента «высадки» командора на борт галеры до полного уничтожения отряда легкой пехоты на баке, с учетом того, что последняя часть бойни длилась двадцать одну секунду, прошло тридцать шесть секунд. С одной стороны немного, а с другой – чудовищное количество времени, за которое маг со своим отрядом големов мог наворотить черт знает что, однако этого не произошло. Вернее, как не произошло? Кое-что все-таки произошло – стальная стена продвинулась в сторону бака и даже миновала мачту, отрезая Шэфа от юта, где продолжал непонятно чем заниматься маг. Никакого реального вреда от него вроде бы не было… или главком не заметил.
«Ну, что ж… отстраненно подумал Шэф, активируя шкиру и поднимая сознание в кадат. – Есть время собирать камни и есть время разбрасывать камни…» – отряд големов был не тем противником с которым следовало экономить дефицитные ресурсы. Так можно и доэкономиться.
Окинув поля боя истинным зрением, командор мысленно присвистнул – как выяснилось, зловредный маг времени даром не терял. Отпущенные ему тридцать шесть секунд он использовал на все сто, можно сказать – выжал их досуха. Неприятного вида «паутина», ранее прикрывавшая только корму, успела окутать своим саваном все галеру от киля до клотика и от бака до юта. Теперь, в случае форс-мажора, уйти прыжком главком не сможет – это будет аналогично прыжку под гребной винт линкора.
Из развертывания этой сети, командор сделал три вывода. Первый – маг очень силен. Растянуть сеть на весь корабль, да еще за сравнительно короткое время, слабому магу было бы не под силу. Второй – маг заранее знал, что враг прыгнет к нему на галеру, или по крайней мере, может это сделать, но прикрыл только корму, где находился он сам, а не весь корабль. Почему? А потому, что он знал, или предполагал, что противник увидит его паутину и откажется от прыжка. Значит, оставляя пространство для безопасного финиша, он хотел, чтобы незваный гость оказался на борту.
Третий – маг полностью уверен в себе и в своей победе. Ведь закупоривая для Шэфа выход с галеры, маг оказывался в положении человека, отрезавшего бешенной крысе все пути к отступлению, а как известно, крыса, припертая к стенке – опасный соперник для противника любого размера, и все же колдун ничего не боялся.
И судя по всему, пока все шло по намеченному им плану. Еще командора тревожило то обстоятельство, что некромант не предпринял ничего для перекрытия самого очевидного пути отступления – ничто не мешало Шэфу просто-напросто прыгнуть за борт и уплыть. И это настораживало. Рассчитывать на то, что колдун просто об этом не подумал было несколько наивно, так, по крайней мере, решил командор.
Главком с досадой понял, что даже уничтожение легкой пехоты могло каким-то образом входить в планы мага – уж больно легко все получилось. Выходило, что солдат подставили. И непосредственную угрозу для ялика представляли только они, и расположились очень компактно – руби не хочу, и безо всякой брони… Короче говоря – поработали сыром. А зачем? А затем, с опозданием осознал Шэф, чтобы маг успел растянуть «паутину». Вот зачем!