– Я тебя слушаю, излагай, – обратился верховный главнокомандующий к старшему помощнику после того, как тот на пару секунд вышел в кадат и огляделся. Без этого оценить окружающую обстановку было невозможно – темно знаете ли. Еще какое-то время потребовалось Денису на то, чтобы сформулировать свое квалифицированное мнение.
В их маленьком отряде, впрочем, как и в других подобных структурах, было принято, что на совещаниях первыми получали слово младшие командиры, дабы их глупость была нивелирована выступлениями старших товарищей. Правда, в других организациях, все бывало ровно наоборот – в смысле глупости, но в любом случае последнее слово оставалось за командиром подразделения и, по большому счету, было все равно – умные у него подчиненные, или глупые.
Барана не интересует мнение мудрой совы, а сове не нужны советы баранов – это, опять же, не про наш маленький отряд, состоящий из старшего помощника и верховного главнокомандующего. В нем мнение каждого члена учитывалось, анализировалось, и принималось во внимание при выработке окончательного решения. И хотя это самое окончательное решение принимал, естественно, Шэф, однако и доводы Дениса всегда брались в расчет, ибо откровенную ахинею он никогда не нес, а иногда даже говорил дельные вещи, не пришедшие в голову верховному главнокомандующему.
– Ну-у… что, – хмуро, как всякий внезапно разбуженный человек, начал Денис, – Согласно лоциям, длина Паранг-фьорда пятнадцать миль, ширина – от мили до полумили, глубина… – тут старший помощник притормозил, вспоминая. Глубина нигде не упоминалась, скорее всего ее никто не измерял, и в лоции просто было сказано, что препятствий для судоходства нет. – Глубина достаточная! – Веско сообщил Денис и пристально оглядел аудиторию – нет ли сомневающихся в его словах. Не обнаружив таковых, продолжил: – Следовательно! – он поднял палец, призывая мудрого руководителя к вниманию. – Такое судно, как наш ялик, на мель не сядет!
– Браво! – беззвучно похлопал в ладоши командор, а Денис продолжил свое блестящее выступление:
– Вдоль северного берега Паранг-фьорда проходит попутное течение. Казалось бы, все благоприятствует продолжению движения на ялике, но… – он грустно покачал головой. – Согласно данным Разведупра Акро-Меланской Империи, в девяти милях от устья фьорда, в самом узком месте, – уточнил Денис, – его перегораживает сигнальное, а не исключено, что и боевое, плетение. Включается с наступлением темноты и работает до рассвета. Акваторию от входа в фьорд до того места, где его перегораживает плетение, местные называют Мертвое море. Согласно местным суевериям по ночам его контролирует Эскадра Мертвых, уничтожающая все живое, что попадется ей в лапы. – Денис пожал плечами, как бы говоря, что за достоверность этих сведений никакой ответственности не несет. Мол – за что купил, за то и продаю. И уточнил: – Все это по сведениям разведки Акро-Меланской Империи. В лоциях ничего ни про Мертвое море, ни про Эскадру Мертвых не говорится. Но, реально складывается впечатление, что некроманты боятся темноты, – с абсолютно серьезным выражением лица предположил Денис, на что Шэф лишь скептически хмыкнул:
– Или же хотят тщательно контролировать грузопассажирские потоки, а по ночам это делать труднее.
– Может быть и так, – не стал спорить старший помощник. – Меня удивляет другое. Почему имперские грушники, не смогли определить: сигнальное это плетение, или боевое?
– А нам не все равно, амиго? – пожал плечами командор. – По-любому, вляпываться в него нельзя. Нас в лучшем случае запеленгуют, в худшем – сожгут, если плетение настроено на наш ялик. А исключать такую возможность нельзя – они нас видели. Ну-у… или попытаются сжечь, – смягчил формулировку главком.
– Все правильно, – грустно согласился с командором старший помощник. – Я об этом и толкую. Продолжать идти на лодке… – он слегка замешкался, подбирая нужные слова. – Скажем так – нежелательно. Я конечно не имею в виду сказки про Мертвое море, – сразу же уточнил он, чтобы не быть обвиненным в паникерстве и раздувании пораженческих настроений. Во время ведения боевых действий, а они сейчас были именно что на войне, за такое грозит скорый на расправу военно-полевой суд. А там уже и до намыленной веревки недалеко, или же ближайшей стенки. – Все равно через завесу до утра не перебраться, а днем входить в порт нежелательно. Лучше ночью. Так что, как ни жаль, придется высаживаться здесь и топать пешком, – старший помощник тяжело вздохнул, явно жалея свои многострадальные ноги, – дальше будет только хуже. – Денис и не пытался бодриться, было видно, что он огорчен этим обстоятельством – ночные прогулки по пересеченной местности, с пятидесятикиллограмовым рюкзаком за спиной, не входили в топ его любимых развлечений.