Жаль только смотреть было некому – во-первых темно, а во-вторых, единственный живой свидетель, который мог видеть в темноте, был развернут в другую сторону, лицом к скале, да и момент для того, чтобы праздно глазеть был не совсем подходящим – потенциальный зритель был сильно занят своими делами. Подъем по вертикальной стене, с тяжелым рюкзаком за спиной, пусть даже и в шкире, это вам не с барышней по Невскому прогуливаться, ну, или там по Монмартру, на худой конец.
Шэф тоже был повернут лицом к стене – ему нужно было отследить, будет горизонтальное перемещение тонущего ялика, или нет. Днем, если вода прозрачная, можно видеть на глубинах до нескольких десятков метров, ночью – другое дело, не видно ни зги, поэтому перед командором в весь рост встала проблема выбора – шкира, или кадат. Кадат, или шкира. И тот и другой ресурс был жизненно необходим, и важно было не ошибиться с выбором.
В конце концов, главком решил использовать зрение кадата. Дело было в том, что активная шкира наверняка потребуется в порту, или куда там еще их с Дэном выведет кривая. Наверняка, чтобы незаметно просочиться мимо охраны, придется из себя что-то изображать – почтальона, или еще какого «человека невидимку», и здесь без тетрархского комбеза не обойтись. Тем более, что запас кадата у него оставался еще вполне приличный. Все эти соображения промелькнули в голове верховного главнокомандующего пока он еще не погрузился, и воду он вошел уже с включенным «колдовским» зрением.
За пару минут Шэф погрузился метров на девяносто. Точнее он сказать не мог – шкира глубину не отслеживала, а глубиномера у него не было. За это время никакого горизонтального перемещения главком не заметил – ялик уходил на дно строго вертикально.
«Пожалуй, хватит, – решил командор. – Если течение ниже и есть, и лодку снесет на завесу, то вряд ли некроманты будут ассоциировать этот „звоночек“ с нами – мало ли обломков тащит течение – море большое. Пора наверх».
И надо ж так подгадать! – как только он принял такое решение, как только оттолкнулся от уходящего в пучину ялика, как только «отрастил» ласты, так сразу же включились мелиферы. О степени опасности говорил тот факт, что от появления легкого тепла подмышками до ощущения, что туда ткнули горящий факел, прошло всего лишь несколько секунд. Опасность стремительно приближалась, и шла она из глубины.
«Удивительно, что не сверху… – попробовал сыронизировать командор. Но попытка не удалась. Тревога нарастала по экспоненте. – Судя по ощущениям – Великий Кракен! – уже вполне серьезно предположил он. – Может, сказки местных про Мертвое море не такие уж и сказки… – все еще спокойно подумал он. – Ладно! Надо выбираться, пока не влип…»
Страха Мастер войны ш'Эф не испытывал. Как ему казалось – так ли это было на самом деле, или нет, это другой вопрос, но ему искренне казалось, что он вообще ничего не боится. Оценивает степень опасности – да, боится – нет. Он хорошо помнил, когда испугался в последний раз. Это было во время «кастинга» в Орден Пчелы. Тогда маленький ш'Эф, которого звали совершенно иначе, испугался что в третий раз останется без еды – два раза более сильные мальчики уже отнимали ее у него, а самому отнять у более слабых, которых тоже хватало, будущий ш'Эф не мог – не позволяли совесть и воспитание.
Но, он справился с этой проблемой – из скромного, воспитанного ребенка превратился в злобного волчонка, напал на самого сильного мальчишку, который был на голову выше и вдвое толще, сбил на землю, искусал, напугал и отнял еду. С тех пор, Шэф чувство страха не испытывал, или же, по крайней мере, не помнил, что испытывал, а это, по сути – одно и тоже. Командор полагал, что вообще забыл это чувство, был уверен, что на смену ему пришла холодная и безэмоциональная оценка уровня угрозы – так во всяком случае ему представлялось. До самого недавнего времени. Что тут можно сказать? Только одно – людям свойственно ошибаться.
Денис под водой мог видеть метров на пятьдесят, Шэф – гораздо дальше. Разумеется, только в измененном состоянии сознания, в обычном – как все нормальные люди. Следует еще отметить, что обычные, «нормальные» люди могут что-то видеть под водой только днем, ночью – не дальше собственного носа, а для людей владеющих искусством кадата разницы – день, или ночь, нет. Так вот, на сей раз эта замечательная способность командора послужила ему не на благо, а вовсе наоборот. А почему же наоборот? Как такое вообще может быть, чтобы полезная способность служила не на благо?!