Нет, никто не спорит, что всякие непарламентские методы ведения политической борьбы в различных органах власти встречались, встречаются и будут встречаться. Причем, эти явления будут продолжаться до тех пор, пока существуют эти самые органы и пока в них заседают люди. Если им на смену придут какие-нибудь более мудрые существа – эльфы, там, гигантские осьминоги с Юпитера, или разумная плесень с окраины Галактики – посмотрим, а пока без неконвенциональных методов не обойтись
Методы эти самые разные: к трибуне не пустить, стенкой на стенку встретиться, по жбану настучать оппоненту, мебель поломать друг о дружку, или еще какую каверзу сделать. Но! Ситуация на заседании Капитула была совершенно иной. Ситуация была примерно такая: голый человек пошевелил палкой осиное гнездо и остался посмотреть на реакцию его обитателей. И реакция не заставила себя ждать.
С активного одобрения большей части присутствующих и молчаливого нейтралитета немногих воздержавшихся, самый сильный из собравшихся Архимагов, а если быть более точным в формулировках – считающийся таковым, боевой маг Малхаз-ар-Пели не задумываясь пульнул в Рейхстратега молнией, способной обеспечить электроэнергией небольшой райцентр в течении года. Начался классический майдан, когда одна часть властной верхушки вцепляется в горло другой для реализации высшего принципа социальной справедливости, гениально сформулированного большевиками в далеком семнадцатом году: «Грабь награбленное!». Если кто не понял, речь идет о 1917 годе, хотя с тех пор мало что изменилось по этой части.
Впрочем, классического майдана не получилось. В классическом майдане выигрывает тот, кто первым начинает орать: «Держи вора!» и вцепляется в горло соратнику, а на историческом заседании Капитула Высокого Престола все пошло шиворот-навыворот. Самой главной неправильностью стало то, что молния, которая должна была испепелить Кирсана-ар-Мюрита, непостижимым образом отразилась от него, как от зеркала и вернулась точнехонько к отправителю, никак этого не ожидавшему. Следствием этого не ожидания стало то, что поднять защитные щиты Малхаз не удосужился, за что и поплатился. Электричеству было безразлично кого жечь – не удалось Кирсана, можно Малхаза – им татарам… тьфу ты, пардон – электронам, все равно.
На фоне всего этого безобразия Рейхстратег выглядел, как герой старого анекдота: «Итак все в дерьме и тут на арену выхожу я в белом фраке!». Он весело оглядел присутствующих Епископов, в смысле – живых, потому что кучку пепла, оставшуюся от Малхаза-ар-Пелия считать за полноценного Епископа было решительно невозможно, и хладнокровно объявил, что если у высокого собрания вопросов к нему больше нет, то он объявляет заседание Капитула закрытым. Сделав это заявление, Кирсан-ар-Мюрит не торопясь, вразвалочку покинул зал заседаний. Соратники проводили его выпученными глазами, после чего уставились друг на друга.
Может показаться странным, что высокое собрание не последовало примеру своего незадачливого заводилы и не набросилось на Рейхстратега – ведь, как ни крути, их было много, а он один. А гуртом и батьку легче бить. Однако же объяснение столь миролюбивому поведению Епископов имеется. Дело в том, что эксцесс произошел совершенно спонтанно, к нему никто не был готов и, соответственно, никаких скоординированных действий быть не могло. Ну, а дальше все получилось, как получилось – всех членов Капитула тоже основательно тряхнуло отраженным разрядом. Не так, конечно, как Малхаза, но им хватило.
Ну, что тут можно сказать? Только одно – не тот ныне Архимаг пошел, не тот… Прежнего-то Архимага хрен врасплох застанешь! Прежний завсегда к войне был готов, а нынешний расслабился от мирной жизни, рассупонился и разжирел, к либеральным ценностям потянулся, хватку потерял, через что и пострадал. К войне никто готов не был, защитных щитов наготове никто не держал и чувствовали себя Архимаги после молнии Малхаза, как обычные люди, которых дернуло током от неисправной розетки. Несмертельно, конечно, но – неприятно.
От всего увиденного, услышанного и прочувствованного, где под прочувствованным имеется в виду электричество, которое действует расслабляюще на неокрепшие умы, глубокоуважаемые члены Капитула некоторое время пребывали в прострации, а потом подхватились, как стая ворон, по которой пальнули крупной дробью из двух стволов, и спешно покинули зал заседаний. По пути домой их всех преследовала горькая мысль о том, как они лопухнулись. Жертвенный барашек, которым прикидывался Рейхстратег и которого они рассчитывали в любой момент пустить на шашлык, оказался волком в овечьей шкуре. Скажем прямо – было от чего загрустить. Козел отпущения недвусмысленно намекнул, что за козла придется ответить. А это обескураживало.