Укрывшись за импровизированным занавесом, командор с ловкостью опытного престидижитатора, дурившего публику много лет, но еще не потерявшего гибкости членов, за пару мгновений избавился от наряда рыбака, в котором болтался по Базару и полностью сменил имидж.
Рядом с телегой, как по мановению волшебной палочки, материализовался юный аристократ, явно небогатый, но с баронской цепью на шее. Судя по всему, молодой человек был бретером. Об этом ненавязчиво свидетельствовала дорогая, но потрепанная одежда, потертые ножны и в то же время отличная шпага, эфес которой вызывающе выглядывал из ножен, как утонченная красавица из лохмотьев. Окончательно облик командора дополняли хищная дага и кожаная шляпа с каким-то непонятным пером. Не исключено, что и птичьим.
Но, все эти детали: одежда, шпага, шляпа не стоили бы и ломанного гроша без главного. А главным был колючий стальной взгляд исподлобья. Сразу было понятно, что человек кормится шпагой. Связываться с таким типом без особой на то надобности никто бы не стал, да и с особой – трижды подумал, прежде чем связаться. Вот такой, тщательно продуманный, облик принял верховный главнокомандующий.
Таких типов, готовых за пару золотых, прирезать кого угодно, по Парангу болталось достаточное количество. Объяснялось это плодовитостью местной аристократии, внутренней разрухой, вызванной постоянными бунтами черни, подстрекаемой араэлитами и отсутствием внешнего врага. Тут только следует сделать небольшую оговорку. Под «кого угодно» нужно понимать лишь людей благородного происхождения и только на дуэли.
Пейзанам и горожанам опасаться было нечего – орлы мух не ловят. И из-за угла парангские бретеры никого не резали – для этого существовали другие, специально обученные люди. И еще – не следует думать, что труд бретера это хорошо оплаченная синекура – знай себе шинкуй изнеженных аристократов, которые забыли с какой стороны надо браться за меч.
Отнюдь! Ведь, как наняли тебя, так и противник мог нанять профессионала и зачастую так оно и было. В шести поединках из десяти бретеры дрались именно друг с другом, а не с недругами нанимателей. А так как большинство дуэлей было не до крови, а до смерти, то занятие это было сродни войне – долго бретеры не жили. И как ни странно, такое положение дел, в основном, всех устраивало. И в первую очередь Власть.
Были бы у Высокого Престола внешние враги – всех этих безземельных, злых и голодных пассионариев можно было бы отправить на войну, в качестве пушечного мяса, а так они только плодились и размножались. Как крысы. Уж больно притягательны были для прекрасного пола всех сословий эти молодые, сильные мужчины, от которых пахло смертью и зверем. Женщин во все времена и во всех мирах привлекает этот аромат.
Поэтому, бороться с бретерством, как с социальным явлением, Рейхстратег опасался – ему хватало и араэлитов, чтобы еще вызвать недовольство аристократии. Вернее, верхушка благородного сословия была бы только за такой закон – что-то наподобие февральского эдикта Людовика XII, но гораздо важнее, что против была ее наиболее боеспособная и многочисленная часть. Так что власть смотрела сквозь пальцы на многочисленные дуэли, на которых бретеры заменяли своих нанимателей и с ожесточением резали друг друга.
Сведенья о манере поведения парангских бретеров, пристрастия в одежде и прочих бытовых подробностях компаньоны получили из справочных материалов, любезно предоставленных Акро-Меланской разведкой. У матросов «Арлекина» никакой, более-менее ценной информации на этот счет не было. Комментируя это обстоятельство командор сказал, что ласковый теленок двух маток сосет и старший помощник был в этом с ним полностью солидарен.
Пожалуй, к описанию нового имиджа Шэфа добавить больше нечего. Что же касается Дениса, то согласно плана «Барбаросса», переодевать его нужды не было – он и так мало чем отличался от подавляющего большинства народа, тусующегося в Затоне, а если быть честным перед самим собой, то – вообще не отличался… как бы ни противно ему было это осознавать.
Что поделаешь – короля играет свита. В данном конкретном случае – одежда, осанка, выражение лица и прочие вербальные и невербальные нюансы. А если ты одет, как рыбак, или крестьянин, или, как остальные девяносто девять людей из ста в Затоне, воняешь, как они, у тебя такая же небритая и подозрительная рожа, то ни одна собака не признает в тебе Князя Великого Дома «Полярный Медведь» хоть ты лопни. Пустячок-с… – а неприятно. Привык уже себя Князем ощущать. К хорошему быстро привыкаешь.