Однако, ничего не попишешь. Боевой выход – есть боевой выход. Кем начальство прикажет – тем и станешь. Прикажет принцем – значит принцем, прикажет золотарем – значит золотарем. Так что рыбак-крестьянин еще не самый плохой жребий. Могло быть и похуже. Успокаивая себя этими мыслями, старший помощник забрался на телегу, подтянул поближе мешок с провизией и собрался было подкрепиться, но прежде решил проследить, как верховный главнокомандующий будет отводить глаза окружающим селянам. Но, пейзане – это дело десятое, самое же главное было самому не попасться на эту удочку.
Шэф, между тем, плавным, не привлекающим внимания, движением скользнул вбок, укрылся в тени от кроны большого дерева, росшего за забором и застыл в неподвижности. Даже Денису, знавшему, что там находится любимый руководитель, было непросто разглядеть его в переплетении темных и светлых пятен, постоянно меняющих форму и цвет под порывами слабого ветерка, тревожащего крону. После того, как старший помощник в очередной раз моргнул, верховного главнокомандующего на месте не оказалось. Он исчез.
Вот так блестящие могущественные аристократы, предводители Великих Домов «Полярный Медведь» и «Морской Дракон» в одночасье превратились в задрипанных представителей местного селянства и не менее задрипанных представителей местной аристократии. Метаморфозы, однако!
Глава 9
Коня себе Шэф подобрал под стать имиджу – не молодого, не старого – средних лет, серого немаркого окраса, с угрюмой мордой и взглядом говорящим о том, что жеребец многое повидал на своем веку, на мякине его не проведешь и в гробу он видал всех новых хозяев, которые попробуют его оседлать. Командор все это принял к сведенью и быстро нашел общий язык с Мерзавцем – так звали конягу.
Когда жеребец попытался его укусить, главком молча дал ему в морду. Причем так, что тот аж присел на задние ноги, а когда конь немного оклемался и пришел в себя, верховный главнокомандующий так же молча скормил ему большую морковку, которую походя прихватил по дороге.
После этого Мерзавец, будучи неглупой, а если называть вещи своими именами – очень умной скотинкой, четко осознал, что грозит ему в случае каких-либо косяков и что можно получить при условии добросовестного исполнения своих должностных обязанностей. Все-таки, как ни крути, но добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом.
Абсолютно все то же самое можно сказать и насчет продавца. Он уже отчаялся продать Мерзавца из-за паршивого характера – проклятый конь покусал троих клиентов, имевших намеренье, а может – глупость, его приобрести. И тут такой подарок судьбы – появляется человек, нашедший взаимопонимание с жеребцом.
Продавца смущал только способ, каким было достигнуто это взаимопонимание. Вследствие этого смущения он не стал долго торговаться, справедливо опасаясь что молодой человек вряд ли обладает большим запасом терпения и как только этот запас иссякнет, он от морковки может перейти к затрещинам, а рука у него, судя по всему – тяжелая. Поэтому первоначальная цена в двадцать золотых была быстро опущена до десяти, на чем обе высокие договаривающиеся стороны и сошлись.
Шэфу не жалко было бы заплатить и сто монет – денег хватало, но! – Noblesse oblige – положение обязывает. Обычный, среднестатистический бретер не мог не торгуясь купить лошадь, красная цена которой была пятнадцать золотых, а средняя – десять, за двадцать монет. А если бы купил, то продавец наверняка запомнил этот счастливый случай, и рано, или поздно, поведал о нем жене, или подружке, или случайному собутыльнику, или кому еще и слухи пошли бы, как круги по воде. Правда, наверняка, слабые, затухающие, но – пошли! И так же вряд ли, чтобы они достигли нужных… точнее – ненужных, ушей, но – береженого Бог бережет.
Командор никогда не пускал на самотек то, что можно было проконтролировать. И, кстати говоря, не в этом ли была причина того, что он долго жил и много видел? Кто знает… Несомненно были и еще какие-то резоны в пользу активного долголетия, но наверняка стремление к тотальному контролю было далеко не на последнем месте в списке. Так же тщательно верховный главнокомандующий подошел к выбору седла. Главком искал что-то соответствующее песне: «Опять скрипит потертое седло и ветер холодит былую рану», а тот кто ищет – тот всегда найдет.
Где-то минут через сорок-пятьдесят после расставания компаньонов, из Чистых ворот парангского Базара, которые вели к рядам булочников, торговцев приличной одеждой, обувью, не сильно ношеной, а то и вовсе новой, оружием и прочими скобяными товарами – то есть такой продукцией над которой не висел рой мух и прочей нечисти из инсектов, выехал молодой человек, внешний вид которого однозначно говорил о том, что он бретер. В мире вышеупомянутых насекомых он наверняка выглядел бы, как оса, связываться с которой себе дороже – осу даже птицы не клюют. Задача по смене имиджа была выполнена Шэфом с оценкой «хорошо».