– Нет! Но каков подлец! – заговорил «щегол», грозно сверкнув глазами. – Приезжают со своего юга – только с гор спустились и начинают в столице свои порядки устанавливать! Привыкли в своих вонючих деревеньках, что как только сюзерен вваливается в хижину ему ту же выставляют баранину и баб! Они ведь крестьянками не гнушаются! – сделал он страшные глаза. – Надо проучить негодяя! – закончил он свой гневный спич, воинственно подкрутив усы.
Двое из сидящих за столом товарищей горячо поддержали оратора вербально и невербально, а вот четвертый, самый старший, лет сорока, демонстративно и довольно звонко хлопнул себя по лбу.
– Пиры! Совсем забыл, – он мягко улыбнулся. – Я же обещал в полдень навестить барона Гуннара. Бедняга приболел, – он тяжело вздохнул. – Так что обедайте без меня. Кстати… – поднимаясь из-за стола продолжил он: – Когда будете учить негодяя, будьте осторожны!
– Это еще почему? – вскинулся «щегол», а у подпевал поднялись брови.
– Ну-у…
– Говори, раз начал! – насели на сорокалетнего собутыльники.
– Я тут краем уха слышал, что кто-то из… – он поднял глаза к потолку, показывая откуда ветер дует, – выписал бретера, зовут Болотная Гадюка.
– Странное имечко, – задумчиво протянул «щегол».
– Это не имя, это кличка, – поправил старший товарищ. – Имени я не знаю, а Болотной Гадюкой его прозвали за то, что выпад у него такой же быстрый. – За столом снова воцарилось молчание. Напряженное.
– Ты думаешь – это он? – не выдержал один из подпевал.
– Не знаю… – обернулся сорокалетний, уже успевший сделать шаг в направлении входной двери. Он на удивление быстро перешел от вальяжной расслабленности к полной собранности. – Просто я слышал, что этот тип похож на упыря и у него шрам на всю рожу…
«Браво! – командор мысленно поаплодировал говорившему. Несмотря на то, что он находился довольно далеко – в комнате, за закрытыми дверями, главком прекрасно слышал все, что говорилось за „аристократическим столом“. Ему для этого даже не нужно было полностью погружаться в кадат – так… пяточки замочить. – До чего приятно иметь дело с умными людьми, – умилился Шэф. – Главное – правильно все объяснить. Пара фраз и уже не паническое бегство, а отступление на заранее подготовленные позиции. Никто не струсил, а просто-напросто проявил разумную предосторожность. А какой ход с Болотной Гадюкой! Браво! – еще раз отдал должное „умнику“ Шэф. – И это слышала гостиничная обслуга и пара клиентов, – продолжил обдумывать создавшуюся ситуацию верховный главнокомандующий. – Значит, вопрос с непрошенными ночными гостями можно считать решенным! Вряд ли кто полезет… Так? Так! Что еще? А еще непременно пойдут слухи – это обязательно. И так же обязательно слухи пересекутся с тем козлом, который сидел на укушенном жеребце… – произойдет резонанс. Следовательно, что мы имеем на выходе? На выходе мы имеем, что через пару-тройку дней „весь Паранг“ будет знать о страшном бретере Болотная Гадюка, нанятом кем-то из членов Капитула… – тут Шэф несколько запнулся в своих рассуждениях, потому что не был твердо уверен, что поднятые к потолку глаза указывали именно на Капитул, а не куда-нибудь еще. – Ладно, – решил он, – будем считать – нанятым кем-то из высших эшелонов власти. Какие от этого плюсы? А черт его знает, – честно признал командор. – Не исключено, что эта личина когда-нибудь и пригодится, но пока непонятно. А минусы?.. Тоже, вроде, особых не просматривается… Разве что, когда эта информация дойдет до Ортега-ар-Фарана он может насторожиться. Обязательно насторожится, – поправил себя главком. – Обязательно. Но! Произойдет это не сегодня – точно. Скорее всего завтра, или послезавтра, а на сегодня главное, чтобы в комнату ночью никто не влез. А дальше будет видно. Будет день – будет пища!»
Все эти размышления нисколько не мешали Шэфу заниматься делом. В каждой комнате, любезно демонстрируемой трактирщиком, он совершал определенные повторяющиеся манипуляции, вызывая тем самым искреннее изумление отельера. Процесс протекал следующим образом: командор заходил в очередной номер, открывал окна – одно, или два, смотря сколько их было, демонстративно нюхал воздух, брезгливо морщился, закрывал окна и направлялся к двери. В этот момент трактирщик, державшийся до этого сзади, быстренько обгонял главкома, открывал перед ним дверь, они перемещались на галерею и все повторялось в следующем свободном номере. Все происходило в молчании – командор свои действия не комментировал, а трактирщик не спрашивал. Протестировав все помещения, главком, выйдя на галерею, ткнул пальцем в одну из комнат на третьем этаже, где единственное окно открывалось без скрипа и скрежета.