00:35.
С очередной четверкой покончено. Двигаясь в направлении от двери, Денис вновь оказался перед стеною копий, точнее говоря - перед обломком стены - уж больно мало целых "кирпичей" в ней осталось - большинство разбиты и валяются на земле. Во время первого прохода сквозь строй копейщиков, когда он рвался к двери, чтобы уйти поскорее на Тетрарх и добраться наконец до настоящих магов-целителей, которые избавят от постоянных страданий, старший помощник никаких эмоций, по отношению к солдатам, не испытывал - просто выполнял свою работу, теперь же, двигаясь от двери, он прямо купался в злой радости, жаля бородачей в открытые шеи.
"Пришли ходоков ловить, суки! - с ненавистью думал он, смещаясь влево на два шага, чтобы приступить к "обработке" следующих двух колонн. - Так чего же не ловите, падлы?! Руки коротки!? - Он нанес привычные уколы с двух рук. - Минус два, - удовлетворенно констатировал старший помощник. - Держитесь гады!"
И только он собрался отправить очередную пару копейщиков на свидание с большинством, как в наушниках прозвучал голос командора:
- Прекращай.
- Почему!?! - одновременно с воплем, Денис успел подправить траекторию движения "Черных когтей" и те не вонзились туда, куда было нужно - в кадыки, а прошли над плечами счастливчиков. От гибели их отделили сотые доли секунды и безусловный рефлекс старшего помощника на подчинение приказам главкома.
- Надо.
Как только избиение младенцев прекратилось, с Денисом произошло то, что происходит с воздушным шариком, когда из него выпускают воздух - он сдулся. Снова, с прежней силой, навалились, боль, слабость, тошнота, и старший помощник, по примеру своих врагов, медленно осел на траву.
-- Глава
Прийти в себя Дениса заставил солнечный лучик, неторопливо переползший со щеки на глаза. До этого момента старшему помощнику снилось что-то хорошее, рождающее мягкое тепло в груди и тающую улыбку на устах. По послевкусию сон напоминал старые советские мультики, где даже плохие: волк, баба-яга и прочий отрицательный контингент, были только номинально плохими, а в душе - хорошими. Правда, к сожалению, во сне не было ни малейшей примеси эротики, не говоря уже о порнографии, так что отнести сон, однозначно, к разряду отличных не получалось. Видимо поэтому, а может и по какой иной причине, вспомнить, что именно снилось не получилось. Воспоминания о сновидении растаяли, как утренний туман.
Открывать глаза Денис не спешил - боялся. Боялся выйти из пойманного, но наверняка очень хрупкого состояния, когда ничего не болит, не тянет метнуть харч, и вообще, жизнь ощущается прекрасной и удивительной. Боялся, что одно неверное движение и... нет-нет, не "вы отец", как говаривал Жванецкий, а все вернется на свои места: боль во всем теле, тошнота и прочие "прелести". Амнезией старший помощник не страдал и прекрасно помнил, чем закончилась эпопея на поляне - Шэф приказал закончить геноцид, после чего он вырубился окончательно и бесповоротно.
И очень, знаете ли, не хотелось, разлепив веки, увидеть вожделенную дверь, меж двух больших камней, по-прежнему закрытую неподъемной решеткой, а рядом бессильно привалившегося к ней любимого руководителя. Хотелось, вовсе наоборот, еще немножко потешить себя надеждой на лучшее. Надеждой, что перед взором предстанет прекрасная картина: улыбающийся... да пусть даже - ехидно ухмыляющийся командор и дверь, путь к которой ничто и никто не преграждает.
А дальше все просто - несколько шагов и ты на благословенном Тетрархе в еще более благословенной Островной Цитадели, где лучшие во всех мирах маги и целители моментально вернут утраченное здоровье и все будет хорошо! Однако, опыт приобретенный за последнее время, говорил о том, что хрен тебе. Вряд ли все будет хорошо. В лучшем случае - сносно, а скорее всего - плохо.
И все же, тяни, не тяни, а возвращаться к реальности надо - мало ли, что происходит вокруг. Может надо зубами и когтями бороться за жизнь, а может, надо убегать, что есть мочи, или, в худшем случае - уползать. В любом случае, пока есть хоть капелька сил, старшего помощника на простое постановление не возьмешь - раз он очнулся, то жизнь продаст как можно дороже - так, чтобы никому мало не показалось.