Убедившись, в свою очередь, что их мечи опасны Денису примерно как розгам задница, нападавшие сменили тактику и попытались по-простому – навалившись всем миром, сбить его с ног. Попытка провалилась. Денис успевал не только обстрелять «своих» ниндзя, перших на него, но и «обслужить» контингент рвущийся к Шэфу. Каждое попадание стало приносить больший эффект, чем в начале боя – видимо дело было в том, что защитные артефакты, прикрывавшие четвероруких, от интенсивной нагрузки порядочно разрядились. Этим можно объяснить, что на ударную дистанцию к верховному главнокомандующему никто так и не прорвался. Денис внимательно отслеживал эти поползновения и всегда успевал наградить болтом всех «черных», рвущихся к командору, сбивая их атакующий порыв, а если за то время, что он был занят обстрелом «Шэфской группировки», кто-то умудрялся подобраться вплотную к нему, то он, без затей, лупил «обезьянок» дыроколами по головам, не обращая никакого внимания на их мечи – для этого у него имелась непробиваемая шкира. Денис значительно превосходил местных ниндзя ростом, весом и силой, их единственным преимуществом была фантастическая подвижность и скорость, но кадат, теснота, шкира и дыроколы перемножали это единственное преимущество на ноль, поэтому, через некоторое время, в бою наступила мимолетная передышка. «Обезьянки» откатились, для того чтобы перегруппировать силы – многие из них, хотя и оставались на ногах, были серьезно ранены, ведь Денис нашпиговал их стрелами, как грузинский повар цыпленка табака, чесноком. И хотя далеко не все болты засели глубоко, но и поверхностные раны, с каждым прошедшим мгновением, начинали доставлять раненым все больше и больше беспокойства.
Денис успел бросить короткий взгляд в сторону где сражался любимый руководитель, и ему сразу не понравился вид мага с воздетыми над головой руками, между которыми клубилось что-то очень похожее на черную грозовую тучу – даже крошечные молнии поблескивали! Поэтому, несмотря на предупреждение верховного главнокомандующего, что с магом работает он, а дело Дениса не упустить остальных агрессоров, Денис, пока позволяла обстановка на фронтах, быстренько обстрелял мага двумя стрелами: пустив первую ему в голову, а вторую между рук – в тучу.
Первая стрела, летящая прямиком в волшебную голову, цели не достигла – не долетев сантиметров десяти до поблескивающего зеленым огнем глаза, она потеряла свою, прямо скажем, немаленькую скорость, и бессильно упала к ногам боевого мага. Вторая же, благополучно попала прямо в центр грозовой тучи, чем вызвала последствия видимо не предусмотренные «Планом Барбаросса». Вообще, любая волшба, не доведенная до логического конца, прерванная так сказать, очень похожа на прерванный половой акт – большого удовольствия прервавшему она не доставляет, а в случае с не доведенным до конца плетением и вовсе приносит одни огорчения, – причем, чем более мощным, в смысле закаченной энергии, было построение – тем хуже будет откат для незадачливого колдуна, не доведшего дело до конца.
Туча, клубившаяся между рук боевого мага, после попадания в нее стрелы, сжалась в нестерпимо засверкавшую точку, а затем произошло что-то вроде взрыва сверхновой в микроскопических масштабах. Так как взрыв произошел не в вакууме, как при настоящей звездной катастрофе, а в атмосфере, то основным поражающим фактором стала ударная волна, раздавшая всем сестрам по серьгам. Правда, раздача была проведена, как обычно и бывает в жизни, крайне несправедливо, то есть, неравномерно – кому-то досталось больше, кому-то меньше. Самую большую серьгу, можно сказать бриллиантовую, каратов на тридцать, получил волшебник, находившийся в эпицентре, ну, а все остальные в зависимости от расстояния до этого самого, пресловутого, эпицентра. Некоторую роль, правда весьма небольшую, сыграло и топологическое распределение участников – кое-где, за счет интерференции от мебели и самих действующих лиц этой трагедии, ударная волна немножко ослабла, а кое-где и усилилась, но это все было так – баловство, доли процента – решающим фактором при получении серьги было все же расстояние до злосчастного мага в момент катастрофы.
По силе воздействия на живые организмы, находившиеся в комнате, на втором месте, после ударной волны, была световая вспышка, – на какую-то долю секунды в помещении вспыхнуло крошечное солнце. Если вернуться из дальнего Космоса на грешную землю, и уйти от аналогии со звездным взрывом, то все происходящее сильно смахивало на ядерный взрыв в миниатюре, но вот возникло ли при этом радиоактивное излучение, науке осталось неизвестным, – его последствия сразу не проявляются, а чтобы проявились, – до этого знаете ли, еще дожить надо…
Больше всех, в результате инцидента, пострадали «обезьянки» – их разбросало по полу неопрятными тряпичными кучками, валявшимися без признаков жизни, а меньше всех, три человека – это естественно, компаньоны, защищенные своими шкирами, и как ни странно, маг, находившийся прямо в центре событий, но маг на то и маг, чтобы его так просто было не угандошить, тем более – боевой маг. Все трое относительно бодро вскочили на ноги… ну-у… может быть «вскочили» и не совсем адекватное определение произведенного ими действия, но на ногах очутились. Дениса подташнивало… да что там лукавить – тошнило не по детски: он ощущал в теле некоторую прозрачность, а в голове размеренный колокольный звон: Бом!.. Бом!.. Бом!.. – приложило его все-таки не слабо – он даже вяло ужаснулся, представив, что с ним было бы без шкиры, но время для рефлексии было неудачное – надо было работать и Денис выкинул ненужные мысли из головы. Он хотел было снова начать обстрел восставшего из праха мага, успел даже подумать: «Феникс хренов!» – но был остановлен Шэфом, видимо угадавшим его намеренья:
– Добей этих. В голову. – Приказ верховного главнокомандующего никакого протеста в душе Дениса не вызвал: «a la guerre comme a la guerre» – подумал он на самом что ни на есть французском языке, а выгравированный на башке переводчик и здесь не преминул отметиться: «На войне, как на войне!»
Это было странно, но никаких отрицательных эмоций Денис не испытывал, он не переживал, что ему приходится убивать людей. Может быть дело было в том, что он находился в кадате, может быть он от природы был таким и только притворялся, причем главным образом перед самим собой, что он белый и пушистый, может недолгое пребывание в Ордене Пчелы так на него подействовало, а может быть дело было в том, что все эти люди только что сами пытались убить его, но факт остается фактом, – добивая ниндзя, он комплексовал по этому поводу не больше, чем плотник забивающий гвозди в бревна.
«Черным когтем», который Денис держал в левой руке, он сбрасывал с головы очередной «обезьянки» балаклаву – чтобы отделить уже «обслуженных» клиентов от дожидающихся своей очереди, а «правый коготь» всаживал в глаз или в ухо – в зависимости от того, как были повернуты головы беспомощно распростертых «черных обезьян». Последней из них повезло меньше остальных «товарок» – когда Денис подошел, она была еще в сознании, и когда он сбросил с нее балаклаву, «обезьянка» повернула голову, и не имея возможности сделать что-либо иное – видать хорошо ей досталось, уставилась на него маленькими, горящими ненавистью глазами. Вот как раз в один из этих глаз он хладнокровно, не испытывая ни восторга, ни ненависти, и всадил, напоследок, свой меч.
Кто-то может обвинить Шэфа и его кровавого подручного Дениса в неоправданной жестокости, чуть ли не в геноциде, но если он человек честный и не склонный ко лжи самому себе, то он вне всякого сомнения вынужден будет признать, что никакого иного приказа мудрый руководитель своему помощнику отдать не мог: взять в плен беспомощных, раненных врагов не было возможности – война не была официальной, ведущейся хоть по каким-то правилам, это была, выражаясь современным языком, сшибка спецслужб, после которой свидетелей не остается. А самым главным резоном был тот, что если оставить кого-то из «черных обезьянок» в живых, то с вероятностью равной единице, придется встретиться с ней, по крайней мере, еще один раз, и кто после этого останется в живых – это еще вопрос.