Та часть города, что находилась на обратном склоне горы, оказалась полностью уничтожена. Вместо домов я увидел лишь обгорелые руины, при взгляде на которые я невольно подумал, что по ним отработали несколько Б-52 с полными бомболюками фугасных и зажигательных бомб. Нетронутой осталась лишь мощеная Дорога, спускавшаяся среди руин к морю, переходя в самом низу в обширную лестницу с множеством ступенек.
А еще в самом начале спускавшейся вниз Дороги стояла и смотрела на нас молодая женщина с пышными золотыми волосами до плеч, в свободном синем платье расшитом узорами: морскими волнами с белыми гребнями и парящими над ними причудливыми красными птицами.
То, что она видит нас и перед нами не обычный призрак, я понял почти сразу. Но это знание помогло мне слабо…
— Вы Ходоки? — спросила она. Спросила не по-русски, но перевод синхронно прозвучал прямо в моей голове и я тут же ответил, не задумавшись ни на секунду.
— Да госпожа! Вы правы.
— Зачем вы пришли в мой город?
— Мы не могли пройти мимо. Дорога привела нас прямо сюда.
— Ваши имена?
— Иван Тихомиров.
— Я Екатерина Матвеева, — склонила голову Катя.
— Не слышала о таких, — чуть нахмурилась женщина. — Но это не важно, сгодитесь и так. Зачем ты украла у тент-ал Дорожную Звезду, девочка? — спросила она Катю, остановив свой взгляд на артефакте в ее руках.
— Я её не крала, — ровным тоном ответила медичка.
— Все равно не стоило её брать, даже у мертвых. Вы поступили очень плохо, и вас следовало бы за это наказать, — сердито покачала она головой. — Отдай мне её!
Катя лишь молча шагнула вперед и протянула женщине артефакт.
— Спасибо, — кивнула, взяв у нее из рук Дорожную Звезду золотоволосая. — Не бойтесь, я не буду вас мучить, все закончится быстро. Меня зовут госпожа Кинэ, пойдемте со мной, я отведу вас на дно и упокою ваши души, — чуть заметно улыбнувшись, сказала она и приглашающе махнула рукой вниз. И я пошел за ней как привязанный, а следом за мной поплелась Катя.
«Что вообще происходит»?! — запоздало пронеслось в моей голове, когда я уже сделал несколько шагов вниз. «Почему я ее вообще слушаю? Кто она, мать ее за ногу, такая и куда нас ведет? Что значит «упокою», она утопить нас хочет»?!
«Надо подчиняться госпоже Кинэ», — тут же возник в голове уверенный ответ. «Ей виднее, она знает, что тебе нужно. Следуй за ней, госпожа даст тебе то, чего ты заслуживаешь».
«Какого хрена»! — я был обескуражен настолько, что даже не успел удивиться тому, что мысленно разговариваю сам с собой, и внутренний собеседник несет какую-то чушь. При этом ноги сами вели меня вниз, а Катя шла рядом с самым серьезным выражением лица. Пришлось собрать свою волю в кулак, встряхнуться и сильно укусить себя самого за язык. Руки и ноги мне, похоже, уже не подчинялись, но челюсти пока были в порядке.
Острая и сильная боль отрезвила, вернув на мгновение ясность мысли, и я замер на месте, а затем потянул вверх деструктор ватными от слабости руками. Словно почуяв неладное, женщина вновь повернулась к нам и спросила, удивленно глядя мне в лицо.
— Ты смеешь мне сопротивляться?
— Да, — с трудом произнес я. — Ствол моего деструктора медленно пошел вверх. От взгляда зеленых глаз женщины, глубоких как два омута, у меня мутилось в голове и появилось чувство нереальности всего происходящего. Безусловно, самым правильным было бы немедленно подчиниться госпоже Кинэ, это я твердо понимал всем своим существом. Но я был выше того, что правильно. Я был Ходоком и мог своей волей менять реальность. Что я и сделал, собрав всю волю в кулак и нанеся ответный удар, сметая чужой контроль. Наваждение лопнуло как раздавленный ботинком первый ледок на осенней луже и сразу же стало легко, туман из головы куда-то исчез, а в руках прибавилось силы, хотя и задрожали коленки. А женщина отвела взгляд в сторону и покачнулась, чуть не упав.
— Стоять, ведьма! — прорычал я, вскидывая деструктор и целясь ей в голову. — Немедленно брось колдовать или я стреляю! — палец уже лег на спуск.
— А ты силен, Ходок! — качнула она головой и подняла руку, показав мне запястье, на котором красовался браслет из желтого металла с крупным розовым камнем посередине. Тот полыхнул светом и вся моя решимость словно куда-то испарилась…