Сны по ночам порою снились странные: две ночи подряд я почему-то видел «госпожу» Кинэ. Один раз она предстала передо мной в том же самом синем платье, в котором была на острове, стоя на галечном пляже у причала. А в другой — одетая в расшитую золотом одежду, внутри богато обставленного просторного зала. Оба раза магичка пыталась мне что-то сказать, но в первый раз на утро я ничего не запомнил. А после второго в голове остался лишь самый последний момент перед пробуждением, когда морская ведьма подошла ко мне в упор и, пристально глядя в лицо своими глазищами, произнесла: «Тей-элл — теперь твой. А ты — мой. Приказывай и браслет поможет, но я возьму с тебя долг сторицей».
Проснувшись и обдумав все как следует, я решил о своих снах пока никому не говорить. Во-первых, они не походили на попытку контакта — были зыбкими и размытыми, как и положено обычным снам, и больше не повторялись. Встречи с Айвером перед выходом на Дорогу в Калужском питомнике выглядели гораздо реалистичнее. Никаких признаков давления на свою волю я не чувствовал, скорее всего это вообще ничего не значило, просто сон. Но, если рассказать Кате, она может обидеться и заревновать, ей «госпожа» Кинэ нравилась как волк овчарке. А расскажешь Ситникову — получишь направление на еще одно обследование, чего доброго. Ну его…
Сам Виталий Матвеевич появился в нашем домике в субботу, за день до приезда Кати. Отзвонился, что скоро заглянет в гости и через десять минут приехал, вручив мне бутылку элитного полугара, какой-то пакет и отданный ранее на исследование браслет Тей-элл.
— Держи, Ваня. Что с бою взято, то свято, владей.
— Узнали хоть что-то про Тей-элл? — тут же спросил я, принимая эльфийский артефакт, но потом спохватился, что веду себя не очень-то гостеприимно.
— Извините, Виталий Матвеевич, что-то я тороплюсь. Вы есть хотите? У меня, правда, консервы в основном и вчерашний куриный суп с лапшой. Катя к родителям уехала, а я готовкой не очень заморачиваюсь…
— Знаю, — махнул рукой особист, потянувшись к бутылке. — Не надо ничего, давай так посидим, поговорим за жизнь. Чайком разве что угости. И колбаски с салом нам порежь, они в пакете лежат. Вкусные, сделаны по фирменному рецепту из Новгородской общины. Полугар тоже наш. Попробуй обязательно, тебе понравится.
— Ага, — кивнул я. — Так что с браслетом?
— Да ничего, — пожал плечами легат. — Сам браслет сделан из золота с небольшой примесью платины и палладия. Камень в нем — крупный природный розовый топаз. Весьма редкий минерал, по цене такой дороже рубина. Так что если захочешь продать, то выручишь прилично. А больше в нём ничего нет, проверено.
— А на магию его проверяли? У того же Айвера?
— Нет, — поскучнел лицом Ситников. — Сейчас с Айвером все контакты ограничены.
— Что так? — заинтересовался я, строгая закуску. — У вас же на «эльфов» такие планы были…
— В том-то и дело, что были, — решительно свернул бутылке горлышко особист и разлил ароматно пахнущую хлебом жидкость по двум принесенным мною рюмкам. — Есть у меня новости, как хорошие, так и не очень… Разговор у нас с тобой непростой предстоит, Ваня. Напиваться перед ним не стоит, но и на сухую вести не хочется. Давай-ка примем сначала по первой, за Императора и русский народ. И по второй — за победу и успех нашего дела.
Выпили, закусили не спеша салом с тонкими мясными прожилками, и я внимательно посмотрел на Ситникова.
— Рассказывайте, Виталий Матвеевич.
И он рассказал.
Началось все с того, что после пары полигонных испытаний с маломощными магическими артефактами, имперцы наконец-то применили передовые «эльфийские» технологии в деле. Удобный случай представился две недели назад, за день до нашего выхода на Дорогу. Пятая бригада морской пехоты Альянса, отличившаяся зверствами при подавлении на Балканах восстания «проимперских партизан и белых супрематистов» настолько, что попала в имперский список «преступников, преступных воинских объединений и преступных организаций, не подлежащих прощению или снисхождению», была посажена на корабли и морем переброшена в порт Гдановск. Удар был нанесен тактическими ракетами «Флейта-М» через наведенные пространственные порталы прямо по разгружающимся транспортно-десантным кораблям Альянса в порту. ПВО противника против такого трюка оказалось бессильно, а сработавшие над причалами заклинания хаотической трансформации, скрытые в артефактах экспериментальной боевой части ракет вместо банальной взрывчатки, нанесли страшный вред. Корабли и техника частично трансформировались, превратившись из машин в бесформенные куски металла, пластика, полимеров и композитов, а их экипажи и десант — в куски мясного фарша, обломков костей и униформы. Бригада погибла в полном составе. Фотографии с места нанесения удара поражали — вместо полутора квадратных километров порта был даже не лунный пейзаж, а какой-то потусторонний хтонический ужас: все что можно, от дорожного покрытия до самых мелких предметов, изломано, перекручено, разорвано в клочья.