Я был уверен, что сдаваться никто не станет. И, окружив себя розовым сиянием защиты, начал формулировать заклинание абсолютного развоплощения. Артефакт словно сам подсказывал мне что делать, нашептывая на незнакомом языке слова силы. Что тут говорить, был бы у Кинэ браслет заряжен хотя бы на пять процентов от той силы, что была в нем сейчас, и не экономь она энергию на спасение своего города, я бы никогда не взял ее в плен. Пришибла бы она меня на месте, как только я вылез из моря. Хотя, возможно она просто растерялась и мне очень повезло. Но у этих холдеровцев такого шанса не будет, я им его не дам.
— Я сдаюсь! — неожиданно раздался испуганный голос и из кустов слева вылез совсем молодой парень в какой-то накидке поверх лесного камуфляжа. Бросил в сторону автомат и тут же упал на колени, подняв руки вверх. — Не убивайте меня, господин Тихомиров. Пожалуйста! Я очень хочу жить!
Ответить Ходоку я не успел, потому что остальные холдеровцы как по команде открыли по мне огонь. У двоих было что-то вроде одноразовых реактивных огнеметов, причем стрелять они умели метко: вокруг меня разом выросла целая стена огня и дыма, и я почувствовал, как утекает энергия браслета в защиту. Пришлось прикрыть не только себя, но и сдавшегося парня. Остальные трое повели шквальный огонь из пулемета, автомата и вроде бы кто-то стрелял из снайперской винтовки — толком я не разобрал. Потому что, когда пламя опало, я врезал по кустам впереди себя абсолютным развоплощением и противника вместе с его амуницией не стало. А так же не стало самих кустов, ближайших деревьев и земли на полметра вглубь — остался лишь тончайший серый пепел, который на моих глазах превращался в такой же серый туман и таял в воздухе. Развоплощение забирало плоть у всех попавших под удар материальных объектов, не оставляя в этом мире ничего зримого…
Переживший расправу пленник смотрел на меня дикими глазами и мелко трясся всем телом. О каком-то сопротивлении он даже и не думал, это было ясно с первого взгляда.
— Ну все, успокойся, — подошел я к нему поближе. — Будет тебе… Все уже закончилось, не трясись, не съем. Звать-то тебя как? Лет сколько?
— И…Игнат, — простучал он зубами. — Д…дев…девятнадцать лет.
— Откуда ты родом?
— С Кривого Рогу…
— Как же ты догадался, что надо сдаться, а Игнат?
— Вы нас не боялись. Совсем. И выглядели жутко… Мне стало страшно. Я почему-то понял, что мы сейчас умрем. Все… А я не хочу умирать.
— Ну что же, поздравляю, — ухмыльнулся я. — Ты все понял верно, и у тебя есть шанс еще пожить. Работаешь в Штатах на Трокман Байолоджи и Холдера?
— Да, господин Тихомиров.
— Тогда иди домой, вот тебе переход — высветил пятно на асфальте я. — Когда вернешься, скажи, что ты видел браслет Кинэ — показал я парню сияющий Тей-элл, надетый на левую руку поверх брони. — Он активирован, запитан силой под самую пробку и признает хозяином лишь меня и госпожу Кинэ, поэтому для вас уже бесполезен. Не надо его больше искать, займитесь чем-то другим, более полезным. Охотиться за браслетом бессмысленно и опасно, а я сейчас очень силен и зол. Разнести ваших Ходоков на Дороге в пух и прах мне ничего не стоит. Посетить ваш новый офис и сжечь там все тоже не сложно. Пока что у меня есть дела поважнее, но если вы будете создавать мне проблемы — я вам их тоже создам, будь уверен! Еще скажи, что я ушел из имперского проекта и больше на русскую Империю не работаю. Не понравилось мне у них. Теперь я сам по себе и хожу по Дороге один. Если у Холдера есть разговор, пусть он думает, как связаться лично со мной. Но, если он станет нападать на Империю или имперского ходока Матвееву, я обязательно вмешаюсь, и мало не покажется никому. Все понял?
— Я все-все передам…, отпустите меня, пожалуйста, господин Ходок, — снова заныл парень.
— Вали отсюда, зумер, — приподнял я Игната с колен за шиворот. — А, вот еще, на Дороге больше не мусорьте! Ведете себя как распоследняя скотина, стыдно! — пинком придал я парню ускорение по направлению к переходу. — В следующий раз, гляди, не попадайся!
Еще секунда, и Игнат исчез в пятне света, оставив меня одного стоять рядом с воронкой от взрыва и обгорелым асфальтом шоссе.
— Броня крепка и танки наши быстры! — снова запел я, зашагав вперед. — И наши люди мужества полны…
Подходящее местечко обнаружилось на пригорке, недалеко от указателя «288». На краю Дороги, рядом с обочиной, рос здоровенный дуб с вывороченными из-под земли корнями, живо напомнивший мне своим видом проклятый поколениями школьников текст Льва Толстого. Рядом с ним — ельник, заросли лещины и несколько берез. Место высокое, сухое, Дорога с него отлично просматривается. Если как следует поработать лопаткой и топориком, то в корнях дерева можно оборудовать отличное логово-землянку, застелив себе лапником лежанку и организовав крышу над головой.