Люди нигде не менялись.
— Сейчас куда?
— По первому адресу, — Михаил закинул за спину удобную сумку-банан. По ней и шапочкам их можно было принять за спортсменов. — За этим барыгой должок.
— Не боишься, что спалимся? Бабло же есть!
— То казенное, а это трофей.
— Ну, смотри! Как бы потом не пожалеть.
Они неспешно двинулись к остановке трамвая. Деньги на такси у парней, конечно, имелись. Но зачем лишний раз палиться? Органы правопорядка в первую очередь опрашивают лихих городских извозчиков. Те много чего примечают, а некоторые откровенно стучат оперативникам. И чаще всего не по своей воле.
— Вторая квартира с проспекта, — опытным глазом определил расположение жилья местного барыги Семен. Он на архитектуре различных миров собаку съел. Его хлебом не корми, дай рассмотреть план какого-нибудь помещения. Как будто полевой агент искал некий крипто-ключ, подходящий для любых схем градостроительства.
— Тогда ты поищи место, где можно пожрать, а я подежурю.
— Бабки спалят.
— Не боись, — Михаил чарующе улыбнулся, — я с ними договорюсь.
Семен ехидно ощерился и попилил дальше по проспекту.
«Надо бы купить или добыть карту Свияжска!»
Город немаленький, к миллиону приближается, ориентироваться в нем уже сложно. Зато всегда есть где сховаться. Главным минусом огромных и, казалось бы, удобным для нелегального положения столиц являлся факт наличия в них основательных сил всевозможных органов правопорядка. Муниципальные, столичные и государственные, даже военные спецслужбы густо населяли столичные кварталы и предместья. В обычном, даже густонаселенном городе такой опасности не было, поэтому для инфильтрации они подходили лучше. Большая часть резидентов располагалась в крупных промышленных и научных центрах, чаще всего в европейской части страны. Но редко в национальных окраинах. Слишком уж они были своеобразны.
— Ну что?
Михаил дожевывал прихваченный из столовой пищевого комбината пирожок. Многоопытные ходоки знали, что лучше всего кормят в рабочих столовых. Там воровать обычно не дают, и за поставками продуктов и качеством готовки следит чаще всего высшее начальство. Отголоски голодного крестьянского прошлого. На пустое брюхо всякая ноша тяжела.
— Дома. На кухне мелькал.
Михаил сноровисто натянул темные нитяные перчатки, поправил на голове шапочку «Петушок» и коротко скомандовал:
— Двинули!
В подъезд они вошли не одновременно, чтобы не создать впечатления толкучки. Мало ли кто будет входить, выходить. Хоть и время дневное, рабочее, но люди в доме проживают разные. Есть вездесущие пенсионеры, да пионеры из школы возвращаются. Доблестным комсомольцам и комсомолкам еще рано. Вскрыть стандартную дверь благополучной копии Союза для опытных ходоков плевое дело. Зайти тихой сапой внутрь квартиры и свалить на пол не ожидавшего подлянки хозяина также не было проблемой.
— Петрович, ну нам-то мозги не сношай! Егор Михайлович на тебя показал. А он врать не любит. Не так ли Майк?
Сеня играл плохого следователя и играл вполне успешно. Обычные такие мелкие говнюки больше всего изгаляются над жертвой. То ли у них комплексы так работают, то ли самоутверждаются подобным подлым образом. Петрович был калачом тертым, но опыт налетчиков оценил сразу. Как и свои жалкие перспективы в случае отказа. Он мрачно пробасил:
— Чего хотите, граждане бандиты?
— Того же, что и все. Долю малую. За тобой, говорят, должок.
Пожилой, но еще крепкий мужчина обиженно засопел. И откуда эта шантрапа свалилась на его бедную голову? Жил себе спокойно, починял примус.
— Отдам. Долг это святое. Но наличности сейчас нет.
— Дядя!
— Сказал отдам, значит, отдам. Берите валютой. По хорошему курсу.
Семен переглянулся с товарищем. Тот еле заметно пожал плечами. Выражение его лица под шапочкой было не видно. Привычных по темным мирам спортивных головных уборов здесь не нашлось, так что в цветастых «петушках» с прорезями для глаз и рта ходоки смотрелись гротескно. Но и так ситуация в целом понятна. Примерный курс доллара им известен, еще в том городке поинтересовались. Как ни странно, но обмен всевозможной валютой в этой вариации Советского Союза был неплохо развит. Почти в любой сберкассе можно было обменять валюту на советские полнокровные рубли.