— Ну-ка, ребятки, — голос Лыткина прозвучал резко и хрипло. — Что будем делать?
Межиров дернул плечом скафандра и выдавил, тоже с хрипотцой от волнения:
— На корабль надо. И быстрее.
Борис завертел головой под шлемом — то на Лыткина, то на Межирова с Назаруком. Это как так, на корабль? Ведь все спокойно, все в порядке... Или — нет?.. Он снова пристально, до боли в глазах, всмотрелся в плато, ведь это «нечто» они наверняка увидели там... Но снова ему ничего не показалось!
— А может, сюда, на подстраховку? — это уже сказал Назарук.
— Нет-нет, это потом, — Межиров наконец повернулся к старшему группы. — Сейчас всех на корабль, готовность «Альфа». А нам, раз уж залезли к черту в пасть, облет вокруг, комплексная съемка и — ждать подкрепления. И — тяжелые скафандры.
— Думаешь, надо? — спросил Лыткин.
— Скафандры? Обязательно! Неровен час... Знаешь, все может быть.
Лыткин согласно кивнул.
— А... не ошибаемся? — тихо спросил он. — Переполошим народ...
— Ха! — резко выдохнул Назарук. — Или глазам не веришь?
— Не верю!
— Мы ж этого всю жизнь ждали!
— Вот потому и не верю.
— Однако вот, смотри! Вот они!
Борис по-прежнему, ничего не понимая, переводил глаза с одного на другого, на третьего... Он все порывался спросить — и не решался прервать их. Но тут Межиров повернулся и несильно толкнул его кулаком в грудь.
— Ну, Борька, ну, ты везунчик!.. Запомни этот день. Хорошенько запомни!
— А что... — Борис с трудом сглотнул комок в горле. — А что случилось?
— А-а, — протянул Межиров. — Так ты еще не понял?
Борис качнул головой.
— Тогда слушай! — он махнул рукой вперед, на Лыткина.
Старший группы стоял к ним спиной на своем месте пилота. Он медленно, нерешительно поднял руку, подержал ее над пультом и уронил вниз. Потом повернулся вполоборота к ним. Межиров ободряюще похлопал кулаками скафандра один о другой, и Лыткин вдруг растерянно улыбнулся — одним лишь уголком рта, словно и не улыбка то была, а гримаса растерянности.
— Давай! — шепнул ему Межиров, забыв, что радиосвязь соединяет в ракетке их всех. — Давай, Вячеслав Анатольевич, смелее...
Лыткин снова поднял руку и нажал кнопку экстренной связи. Почти сразу же рядом с ней вспыхнул рубиновый глазок, и в наушниках Бориса прозвучал короткий зуммер. Это там, на корабле, диспетчер включился к ним в связь.
— «Третий», слушаю вас!
— Я «Третий», я «Третий», — размеренно произнес Лыткин. — Прошу на связь командира.
— Даю вызов командиру, — после небольшой заминки раздался голос диспетчера. И потом, уже не официальным тоном, удивленно и тревожно: — В чем дело? Что случилось, Вячеслав Анатольевич?
— С нами ничего страшного. Все в порядке, не волнуйся.
— Твоя телеметрия в норме. Вижу — висишь.
— Да, и висеть буду долго... Как там остальные? Уже на местах?
— Сейчас посмотрю. — И после небольшой паузы: — Две группы на местах, приступили к разведке, две на подходе.
— Как у них?
— По докладам — все в норме. Что случилось?
— Василий, вот что... Пока ждем командира, дай предварительный сигнал «Общий сбор».
— Даюl.. А в чем дело?
— Где командир?
— Сейчас идет.
— Полагаю, готовность «Альфа».
— Ну?!.. Сейчас я... Ага, вот и командир!
— Слушаю вас, «Третий»! — прозвучал в наушниках уже другой голос.
— «Третий» докладывает! — Лыткин как-то сразу подобрался, крепче затянул фиксатор привязного ремня. — При подлете по баллистической траектории к объекту третьего приоритета визуально, с высоты порядка семисот метров четко обозначилась его искусственная природа. Объект представляет собой абсолютно ровную поверхность без заметных выступающих частей. Против уровня ландшафта не выдается. Видимая часть его — правильный круг. Цвет серовато-бордовый, под окружающие породы типа гранита. Впечатление, что сам объект находится в заглублении. На видимой поверхности, примерно на трети радиуса от центра просматривается ряд правильных квадратов, образованных одинаковыми по толщине темно-бордовыми линиями. Впечатление — люки. Их размеры ориентировочно двенадцать-четырнадцать метров. Всего люков насчитываю шестнадцать, они сгруппированы по четыре. Фактура объекта непонятна. Но не металл. Пластик или плавленые породы. Следов эрозии нет. Радиоактивность отсутствует. Никакого движения на поверхности объекта не наблюдается, внешних изменений за время наблюдения не зафиксировано. Активных действий не предпринимаю, завис на высоте четырехсот метров, точка надира в ста пятидесяти метрах от края объекта. Конец доклада.
Ошеломленный первыми же фразами, Борис растерянно таращился то в затылок Лыткина, то переводил взгляд на своих соседей. Они стояли вполоборота к старшему, внимательно слушали его и неотрывно наблюдали за «объектом», как он назвал плато в своем докладе.