И снова, до следующих переговоров с кораблем в наушниках слабо шелестели помехи дальней связи...
В положенное время появилось Солнце — и снова зашло за горизонт... Нестерпимо хотелось действий. Каких угодно, любых, лишь бы немедленных. Стала исподволь закрадываться мысль, а стоило ли приводить корабль в наивысшую готовность, чтобы потом сидеть вот так, нахохлившись, и ждать неизвестно чего. Нет-нет, конечно, Борис понимал, что на корабле сейчас не найти ни одного незанятого человека, там каждый посильно задействован в подготовке новой группы им в помощь. Ну, а тщательность и серьезность подготовки всегда требует времени.
«Нет ничего хуже, чем ждать да догонять», — подумал он. А потом совершенно не к месту и не ко времени завертелась в сознании другая мысль — «лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Он поскорее поспешил одернуть себя: эдак недалеко и до элементарной истерики... А виной, конечно, это тоскливое и гнетущее ожидание неизвестно чего.
Вспомнив приемы аутотренинга, он попытался изгнать из себя свое теперешнее состояние... После нескольких попыток, отчаянно сжимаясь внутренне в тугой комок, он этого добился. Да столь успешно, что все последующие события он уже воспринимал как-то отстраненно. Разумеется, все, что было дальше, он помнил абсолютно ясно и отчетливо, но парадоксально ощущал себя не непосредственным участником, а как бы наблюдателем со стороны.
Вот в сопровождении трех ракеток подошел экспедиционный катер. Одна из ракеток сменила их на наблюдательном посту, и пока вновь прибывшие обследовали подходы к «объекту» и — дистанционно — сам «объект», они сумели немного отдохнуть на борту катера.
Право первооткрывателей никем не оспаривалось. Под прикрытием трех групп — одной с поверхности, двух других на ракетках — одетые в скафандры тяжелой защиты, они перебрались через скалы и ступили на шершавую, словно травленную кислотой поверхность «плато». Шли парами, строго по инструкции: сначала Лыткин с Борисом, а на пять метров сзади и чуть сбоку — Назарук с Межировым. В парах они держались такого же строя — один впереди, второй слева, отстав на шаг.
К «плато» они приблизились по касательной. Дальше, по его поверхности, шли по спирали, суживающейся к центру. Но не успели они удалиться от его края на десяток метров, как от группы прикрытия последовал предупреждающий сигнал. Они замерли на месте. Прямо по их ходу плавно поднялась небольшая, в полтора их роста плита, открыв такого же размера люк, а из него на метр в высоту выросла штанга с каким-то ребристым шаром на конце. Никто ничего не смог сообразить, как шар налился светом, а вокруг него вдруг вспыхнула голограмма. Ее видели не только они, но и страхующие группы.
Сначала это было изображение цилиндра, по цвету схожего с цветом «плато». На его верхнем основании точно так же просматривались шестнадцать квадратов, выделенных резкими бордовыми линиями, а кроме них у края основания были заметны еще десятка два квадратиков поменьше. В центре одного из них мигала светящаяся точка.
Голограмма медленно поворачивалась вокруг вертикальной оси. Сделав три оборота, она начала как бы таять: оболочка цилиндра сначала помутнела, потом становилась все прозрачнее, пока не исчезла совсем. Стало понятно, что это какое-то многоэтажное сооружение, разгороженное множеством переборок. Все отсеки были заставлены непонятными предметами. Голограмма вращалась, и через каждые три оборота очередной слой мутнел, становился прозрачным, потом исчезал полностью, давая возможность глазу углубиться дальше, к новым помещениям и отсекам — теперь это уже было ясно — космической станции... Вот растаял очередной слой, и взглядам вдруг открылись четыре громадных отсека — почти во всю высоту цилиндра станции. В каждом из них находилось по четыре корабля. Вид их нисколько не походил на ракеты традиционной формы, стартующие с Земли, или же на корабли, курсирующие между планетами, но все сразу поняли, что это именно космические корабли. На этот раз голограмма сделала не менее пяти-шести оборотов, словно давая разглядеть все подробности — и исчезла. Шар на конце штанги появился снова, но тут же, практически без перерыва, вспыхнул опять. И опять появилось изображение космической станции, снова, поворачиваясь вокруг своей оси, она стала раскрываться слой за слоем, отсек за отсеком.