Вернувшихся криговцев было еще меньше, и это были только наиболее тяжело раненые. Конечно, им еще нужно было удерживать фронт, и большинство гвардейцев оставались в городе. Они задержали у себя некоторых солдат СПО, и, разумеется, Хенрика об этом решении никто не спрашивал и даже не поставил в известность. Это затрудняло составление списка убитых и давало родственникам солдат необоснованные надежды.
Хенрик подсел к столу во временной столовой, где обедали усталые офицеры. Наполнив тарелку неаппетитной пастой, он вяло потыкал в нее ложкой.
Полковник Браун первым решился высказать то, о чем все думали.
– Я вот что думаю, – сказал он. – Не хочу показаться предателем, но думаю, не было бы лучше, не послужили бы мы Императору лучшим образом, если бы…
– Вы хотите сказать, если бы мы эвакуировались, когда некроны потребовали этого? – сказал Хенрик.
– Если бы у нас было достаточно сил для борьбы с ними, – с горечью сказал Браун. – Если бы Департаменто Муниторум направил сюда больше войск, а не только четыре истощенных полка… Нам приходится посылать на фронт гражданских, помилуй Император!
– Мы потеряли так много людей, – пожаловался молодой смуглый майор Хоук. – Но я думаю, с этими некронами необходимо сражаться.
– Сражаться, да, – сказал полковник Браун. – Но так?
– Я начинаю думать, что Костеллин был прав, – сказал Хенрик. – Экстерминатус! Мы, конечно, потеряли бы планету, и, видит Император, как ужасна была вначале для нас одна лишь мысль об этом. Но мы бы уничтожили некронов одним ударом, не потеряв ни одного человека – если, конечно, мы смогли бы всех эвакуировать.
– У нас было недостаточно кораблей для этого, – заметил еще один молодой майор. – И куда бы мы улетели?
– Мы должны были потребовать корабли! – сказал Хенрик, стукнув кулаком по столу. – И планету, которую мы могли бы колонизировать. Я виноват. Я позволил Департаменто Муниторум – нет, позволил Корпусу Смерти Крига – использовать нас в их эксперименте.
– А что если, – сказал холодный голос позади него, – за то время, которое потребовалось бы, чтобы организовать эвакуацию, некроны пробудились бы и ускользнули от нас?
И снова Хенрик не услышал, как к нему подошел полковник-186. Сейчас, однако, ободренный поддержкой офицеров, не чувствуя себя больше таким одиноким, Хенрик встал, решившись принять бой.
– И чего мы добились, ведя войну вашим способом? – спросил он. – За что наши люди погибали сегодня? Ради уничтожения одного вспомогательного генераторума, но что в этом толку, если Костеллин не смог уничтожить главный?
– Мы нанесли некронам удар, от которого они…
– То же самое вы говорили после боя 42-го полка с ними, но они вернулись с еще большими силами. Истина в том, что мы не знаем, насколько ограничены способности некронов к самовосстановлению. Мы не знаем, сколько солдат они могут пробудить, или… или сделать, или телепортировать откуда-то еще. Но для вас это не важно, ведь так, полковник? Вы ухватились за малейший шанс завоевать славу, а ее цена в человеческих жизнях вас не интересует.
– Что вы от меня хотите? Чтобы я отвел свои войска? Оставил вас одних сражаться с некронами? Это будет означать, что люди, которые уже погибли, отдали свои жизни напрасно.
– Я просто хочу, чтобы… Я губернатор этого мира, а вы… с той минуты, как вы высадились здесь, вы игнорировали меня, ни во что не ставили, плевать хотели на мою тревогу о людях…
– Вы слишком высоко оцениваете жизни отдельных личностей, Хенрик – тех, которых знаете по имени и в лицо. Я сражаюсь ради большего – ради миллиардов людей, которым угрожает одно лишь существование некронов. Если вы не можете принять это, если так хотите подать на меня жалобу в Департаменто Муниторум… это, конечно, ваше право.
– Я так и сделаю, – воинственно сказал Хенрик. – Именно так я и должен был поступить с самого начала.
– Только будьте осторожны, – произнес полковник, – чтобы наши враги не использовали вашу слабость против вас – и знайте, что я не позволю этому случиться.
ХЕНРИК послал ответное сообщение.
У него просто не было выбора. Он не мог просто сидеть и ничего не делать, и не смог бы жить потом с чувством вины. Но все же, отправляя сообщение, он чувствовал тошноту. Он сидел, закрыв лицо руками, едва держа глаза открытыми, но зная, что сейчас – больше чем когда-либо – он не сможет заснуть. Не сможет, пока ему не ответят.
Ответ пришел быстрее, чем он ожидал.
Раздался короткий стук в дверь, и, не дожидаясь приглашения, в кабинет вошел полковник-186. Хенрику сразу стало ясно, что что-то не так. Полковника сопровождали два криговских майора, которые встали по стойке смирно у задней стены.