Пламя с рёвом катилось по полу, поглощая ряды рассортированных артефактов, книги с громким треском вспыхивали, рассыпаясь в пепел прежде, чем их страницы успевали сгореть полностью. Магические талисманы, лежавшие посреди мусора, начинали мерцать и вибрировать, но никакое древнее заклинание не могло остановить эту огненную ярость. Полки рушились, словно спичечные домики, превращаясь в горы тлеющих обломков. Огонь поднимался всё выше, лижущие языки пламени тянулись к сводчатому потолку, который темнел и трещал под чудовищным напором жара.
Я же… просто пытался удержать сорвавшегося с цепи дикого зверя, не давая ему уничтожить все, что он хотел, за счет собственной энергии и с трудом ограничивая область распространения огня только там, где это было нужно.
Столбы огня метались по комнате, как дикие звери, пожирая всё на своём пути. Груды забытых предметов в дальнем конце комнаты полыхали тысячью оттенков, когда магические предметы один за другим вспыхивали, высвобождая заключённую в них силу. Каждый предмет горел по-своему: один взрывался искрами, другой излучал свет, третий испускал пронзительный крик, словно живая душа была заключена в нём…
Пол под ногами пылал огненным потоком, а воздух был густым и удушающим, наполненным пеплом и дымом. Раскалённый воздух обжигал горло, удушливым дымом. А комната, веками оберегающая свои тайны, вдруг начала сопротивляться разрушению. Стены древнего сооружения внезапно содрогнулись… и придвинулись ближе. На каменной кладке начали проявляться и наливаться силой древние руны.
И именно тогда я понял, что хватит.
Отозвать заклинание было намного сложнее, чем его вызвать. Наполненные магией вещи дали адскому огню силы, чтобы до последнего сопротивляться удушающему поводку заклинания, отчаянно выгрызая из моего источника оставшиеся силы.
Но я все же справился. Обливаясь потом, со слезящимися глазами и болью во всем теле, на которое после отмены заклинания рухнула тяжесть многотонной плиты — но я подчинил своей воле огонь, заставляя его убраться туда, откуда он пришел, оставляя после себя только метровый пласт дышащей жаром золы. В котором должен был погибнуть первый, из уничтоженных мной крестражей.
— Мордред… Надо было раньше так сделать, — улыбнулся я счастливой улыбкой, которую не портило даже сильное истощение. Самое приятное было то, что весь гнев как будто бы также исчез, сгорев в пламени противостояния со стихией.
***
— Но, похоже, мне больше не рады, — в который раз посмотрел я на каменную дверь, украшенную гербами факультетов. Стоило мне выйти из Выручай-комнаты, как дверь за мной с грохотом захлопнулась. И, каждый раз, когда я пытался вызвать хоть что-то, передо мной появлялась только эта закрытая дверь. — Надеюсь, я ее не до конца сломал…
«Хи-хи-хи…» — стоило мне это сказать, как злорадный скрежещущий смех опять донесся до меня со старого Гобелена.
Я повернулся, привычно проверяя оклюментные щиты, которые лишь немного треснули, после того, как я использовал сильные эмоции. Из-за массивного тела спящего тролля в балетной пачке, облокотившись на голову танцора на меня вновь глядела черная фигура провалами глаз. И на этот раз еще и махала рукой.
— Знаешь, что? — приблизился я к портрету, показывая средний палец. — Иди к черту…
И восстановил защиту, на этот раз оставив последнее слово за собой.
***
Блэк-Хаус встретил меня… тишиной. Все уже видимо давно спали. Единственный, кто не спал, был Кричер, который встретил меня на пороге с предложением позднего ужина.
— Да, спасибо, верный друг, — влил я в него немного магии, показывая свое расположение. — Захвати мне, пожалуйста, бутылочку виски.
Нужно было обдумать все еще раз.
— Я… слушаюсь, — как-то даже замялся старый домовик, исчезнув с легким хлопком. Пожав плечами на странности эльфа, я прошел в гостинную, где привычно горел камин, а также был еще кое-кто, кто, как я думал, уже ушел.
— Лиана? — удивленно произнес я, не ожидая ее здесь увидеть. Я когда-то предлагал переехать ко мне, но та отшутилась и обычно не задерживалась больше необходимого, возвращаясь к себе в поместье. Я же… бывало конечно оставался у нее подольше.