*
После того, как даже карта не смогла показать, кто именно за мной следит я еще долго восстанавливал треснувшие оклюментные щиты, так и не зайдя в выручай-комнату. Прежде чем я с трудом вспомнил, что мельком видел, как однажды Джеймс под мантией стал невидим и от чар карты, мое душевное состояние даже близко нельзя было назвать нормальным.
Сонм мыслей о собственной неадекватности и паранойе, надломивший уверенность в себе, также надолго выбил меня из колеи. Это не было так заметно, но в мелочах мое поведение явно поменялось. Я вновь стал раздражительнее, нуждаясь в постоянном самоконтроле. Кошмары так и не вернулись, однако после каждой ночи меня преследовала усталость и апатия. Квиритус, на последнем собрании и вовсе обеспокоенно спросил, все ли у меня в порядке, предложив свою помощь.
Флитвик также посоветовал чуть больше отдыхать, отметив мой усталый вид. Вот только отдых мне бы помог мало. Стоило расслабиться хоть на секунду, как тьма тут-же стучалась изнутри оклюментных барьеров, как-будто решив лишить меня всякого отдыха. Единственное — что помогало, это усиленные тренировки со светом, эффект от которых был также временным, хотя я и использовал маховик времени на полную катушку.
Единственный постоянный эффект от выжигания тьмы из источника был в увеличении собственного резерва и прокачке энерго-каналов. Я, кажется, незаметно для себя стал еще сильнее, с легкостью расправляясь с Альбертом и Винсентом на редких тренировках по выходным, пользуясь обычными боевыми чарами, вперемешку с магией света. Темные заклинания я и вовсе перестал использовать, заодно прогоняя нейтральную магию в собственном источнике.
Кстати говоря, после наших спаррингов, посмурневший Стамп стал тренироваться еще усерднее, отрабатывая боевую магию как в зале, так и на поголовье опасных тварей в запретном лесу. Этим он убивал двух зайцев сразу — поиски входа в тайную комнату и собственное усиление. Девять из десяти проигранных схваток видимо сильно его замотивировали. Винсента, в перерывах его основной деятельности также можно было заметить за штудированием заклятий и они с Альбертом часто сходились в спаррингах, привлекая также и двойку телохранителей. Но занимался он не так усердно как мог.
А вот заставить меня напрячься мог только иногда присоединяющийся к обоим Поллукс, который, кажется, задался целью прочесть всю семейную библиотеку. А также немертвая бабуля, весьма опытно работающая в связке с вампиром. Пускай и не используя свои главные силы — поднятие слуг, столетняя женщина с багажом нескольких лет сражений за плечами — выигрывала шесть схваток из десяти. Однако, количество проигрышей неуклонно ползло вниз.
Да и сейчас я проигрывать не собирался. Мне нужна была эта мантия.
***
— Я вижу, ты стал сильнее, — наконец произнес Альбус. Он не мог не заметить эти изменения. Нет ничего более быстро снимающего покровы, как реальное сражение. Он успел оценить уровень моих сил, а я его. Тогда — между нами стояла величественная пропасть. Сейчас — всего лишь глубокий овраг.
— Рад, что ты оценил, — серьезно ответил я. Похвала от такого врага, наверное, стоит больше, чем самые искренние восхищения друзей. Хотя и Альбус и не был мне врагом. Сейчас.
— Хорошо, — поднялся из-за стола директор, пройдя вглубь кабинета, доставая из шкафа бережно свернутую серебристую мантию. — Я не хочу конфликта с тобой, Сириус. Он ни к чему не приведет, ведь по настоящему смысл победы заключается в отсутствии конфликта. Но я попрошу, всего лишь попрошу тебя в будущем отдать мне ее. Мне хватит и одного дня.
К моему удивлению, после всего он просто протянул мне мантию, и когда я ее взял — просто продолжил ждать ответа.
— Я… подумаю, — ответил ему, не став давать обещание. Даже без клятв, обещания, данные подобным людям не стоило нарушать без веской причины. И не подготовившись к последствиям.
— Хорошо, — ответил директор, вновь усаживаясь за кипу документов, судя по гербам — из Визенгамота. Подобные приходили и мне: копии законопроектов, поправок, комментариев — и прочая почта, которую очень сильно хотелось скорее бросить в камин, чем читать. Но читать приходилось. Пускай, Малфой и взял на себя львиную часть обязанностей в Визенгамоте, следовало держать руку на пульсе.