И здесь, в «Трудовых резервах», зимой мы занимались хоккеем, а летом футболом. Кстати, мне говорили, что я в футбол поначалу играл лучше, чем в хоккей. Но постепенно футбол все-таки отошел у меня на второй план, а когда мы стали играть за первую мужскую команду «Трудовых резервов», его и вовсе пришлось оставить.
В это время в мужских клубных командах против нас на первенство столицы играли многие известные мастера, только что ушедшие из большого хоккея. Когда они выходили на лед, то мы, юноши, игравшие за мужские команды, старались учиться у ветеранов, которые умели в хоккее буквально все (только скорости и силы поубавилось у них). Но, конечно, старались и тянуться за ними. Помню, в одной встрече играл против Алексея Гурышева, прославленного хоккеиста, чемпиона Олимпийских игр. Понятно, я старался изо всех сил «держать» его. После матча он подошел ко мне, оглядел критически мою довольно щуплую фигуру и вдруг сказал: «Ну и настырный же ты парень!»
Но вскоре из мужской команды нас вернули в свою — молодежную. Это сделал тренер молодежной команды мастеров «Локомотива» А. Леонов. Это был, конечно, шаг вперед, так как мы выходили на всесоюзную арену. Перешел со мной в «Локомотив» и Толя Шитиков. Мы играли с ним в одной тройке, я — центральным нападающим, он — правым, а слева играл Петя Конов. Наша команда довольно удачно выступила в молодежном первенстве страны. В финальной «пульке», где выступило шесть команд — московские «Спартак», «Крылья Советов», «Локомотив», а также горьковское «Торпедо», челябинский «Трактор» и рижское «Динамо», — мы заняли четвертое место, не проиграв ни одному из призеров, но уступив челябинцам и рижанам. Со «Спартаком», который стал чемпионом, была ничья — 4:4. А на подступах к финалу мы «выключили» из розыгрыша первенства молодежную команду ЦСКА, победив ее дважды. Этот факт взял на заметку тренер армейцев Елизаров и... пригласил нашу тройку в свой молодежный коллектив. (В это время я уже работал автослесарем в управлении механизации № 3.) Мы стали ходить на тренировки армейцев, но переход так и не состоялся. Шитиков и Конов по возрасту уже не могли в новом сезоне играть за молодежную команду. Я мог (мне было только 17 лет), но помешали обстоятельства.
В Москву приехал тренер саратовской команды «Энергия» Ю. Николаев, чтобы посмотреть молодых игроков. Ему и посоветовали в «Локомотиве» (раньше он играл за этот клуб), мол, возьми Михайлова, для мастеров он еще сыроват, пусть поиграет у вас. Николаев предложил мне поехать в Саратов, и я с радостью согласился. Лестно было мне, мальчишке, играть со взрослыми хоккеистами в чемпионате страны, пусть это и был класс «Б».
В Саратове я прожил три года. Это была прекрасная школа жизни для меня. Школа самостоятельности, возмужания. И как знать, не будь ее, может, и не получился бы из меня настоящий игрок.
Я был один «приезжий» в команде. И поначалу мне казалось одиноко в чужом городе. Жил в общежитии, скучал по дому. Но ребята приняли меня очень тепло. А тренер команды Анатолий Степанович Гаврилов относился ко мне просто по-отцовски. Постоянно интересовался, как живу, что делаю в свободное время, как питаюсь, что читаю. Часто приходил ко мне в общежитие, и вообще — не оставлял меня без внимания.
А за мной и в самом деле нужен был глаз да глаз. Помню такой случай. Шли мы как-то с ребятами мимо пруда. Было начало зимы, только-только образовался первый лед. Ну, и мы вроде поспорили — пройду я или нет через пруд. Пошел... и провалился. Ребята — Володя Семенов, Валера Бондаренко и Витя Садомов — прыгнули за мной в ледяную воду и помогли выбраться.
Вскоре произошла реорганизация Всесоюзного чемпионата, и мы оказались в числе счастливчиков — тех, кому выпало играть в первой лиге класса «А». Так у меня появилась возможность шагнуть еще на одну ступеньку по лестнице, ведущей в высшую лигу. Саратовцам было трудно конкурировать с такими клубами, как киевское и рижское «Динамо», но ниже середины таблицы мы не опускались.
Однажды мы играли в Москве на катке «Сокольники» с командой города Электросталь. А после нас там же должны были тренироваться хоккеисты московского «Локомотива», в то время выступавшего в высшей лиге. И игравший уже тогда за железнодорожников Женя Мишаков попросил своего тренера Анатолия Михайловича Кострюкова приехать пораньше, чтобы посмотреть мою игру в «Энергии». Но тут произошло непредвиденное. В нашей команде заболел защитник, и тренер Роберт Дмитриевич Черенков, не найдя замены, поставил меня в оборону. В этой-то необычной роли и увидел меня Кострюков. Правда, гол в той игре я все же забил.