–Принимаю! – говорит она решительно и даже встряхивает необыкновенно полегчавшей головой. – Слышишь? Прини…
В комнате Хольды нет. ушла, проклятая!
–Ханне? – зато Улаф есть. Улаф, которому ей придётся доверять. – Как мы назовём нашего сына?
Он не говорит про Туриль. Он не говорит про ночь.
–Мы? – удивляется Ханне, и лёгкая тень улыбки впервые за последние тяжелые часы касается её бледного лица.
Конец