Это сообщение повергло пассажиров в настоящий шок. Первым прервал молчание майор Селезень:
- А я сразу понял, что за птица этот Рыжий!
- Но не до такой же степени, - вздохнула Надя.
- И что нам теперь делать? - задался практическим вопросом Василий.
- Не бойтесь - долетим, а там что-нибудь придумаем, - беспечно махнул рукой Чумичка. - А теперь я хочу немного вздремнуть.
- Ну еще бы: мы хоть за решеткой, а выспались, а тебя покойник совсем залюбил! - ляпнул майор. - Что называется, до смерти.
- В случае чего разбудите. - С этими словами Чумичка улегся посреди ковра и, положив голову на "мумию" Каширского, тут же захрапел.
- Ну что ж, - после недолгого молчания сказал Василий, - теперь все окончательно встало на свои места.
- В каком смысле? - удивилась баронесса.
- В том смысле, что события последних дней четко выстраиваются в единую версию. Уверен, что если и не полностью, то на девяносто девять процентов она соответствует действительности.
- Это та версия, что вам подсказал пастушок Васятка? - припомнил майор.
- Да, именно та.
- И что, о намерении Рыжего нас погубить он тоже предупреждал? удивилась баронесса.
- Нет, но этот факт вполне вписывается в общую схему. - Василий поглубже запахнул на себе кафтан. - Попытаюсь обрисовать картину, как я ее вижу.
Международное положение Кислоярского царства очень шатко и ненадежно его постоянно держит в напряжении сосед, князь Григорий. Ситуация усугубляется еще и тем, что многие влиятельные сановники Царь-Города являются тайными, а то и явными сторонниками князя Григория и видят в нем орудие против царя Дормидонта, а если точнее - против, назовем его так, обновленческого курса, который пытаются проводить Рыжий и его люди. Что касаемо собственно Рыжего, то его положение еще более шаткое и ненадежное - он в своей деятельности опирается только на благосклонность царя и, что немаловажно, его дочки царевны Танюшки.
- Извините, Васенька, что перебиваю вашу дедуктивную мысль, - сказала Надя, - но я сейчас вспомнила одну вещь. Когда я была в Боярской думе, то услышала там много всякой брани в адрес Рыжего, но даже самые заядлые хулители, обвинявшие его чуть ли не в скотоложестве, не могли упрекнуть его в воровстве и мздоимстве. Мне кажется, что это о чем-то говорит.
- И не удивительно! - заявил майор. - Может, потому они Рыжего так и ненавидят, что он не ворует, как все они.
- Да, - кивнула Надя, - но тут получается несостыковка: с одной стороны, Рыжий - честный и бескорыстный человек, который пытается вывести закосневшее в средневековщине Кислоярское царство, как сказали бы у нас, на европейский путь развития, а с другой стороны...
- С волками жить - по-волчьи выть, - афористично заметил Селезень. А баронесса фон Ачкасофф добавила:
- Как пишут в учебниках истории, такой-то - яркая и противоречивая личность. И дальнейшее можно не объяснять.
- Так же как "Кислоярск - город контрастов", - съехидничал майор.
- Да, госпожа баронесса, вы правы. Чуть позже мы дойдем и до причин, почему он велел Чумичке так с нами поступить, но пока продолжу начатую мысль, - сказал Василий. - Итак, Рыжий, умело балансируя между царем и оппозицией, проводит свою линию, и вдруг сваливается новая напасть. Представьте - какой-то авантюрист, шулер с наполеоновскими замашками, Дубов небрежно кивнул в сторону Каширского, который по-прежнему лежал без сознания, - подстрекает князя Григория жениться на царевне, а в случае отказа пойти войной на Царь-Город. Для Рыжего это - полный крах, конец его карьеры, а главное - конец всех его "европейских" начинаний. Он лихорадочно ищет способ нейтрализовать Каширского, а если получится, то и князя Григория. И тут в Царь-Городе появляемся мы - тоже преследующие Каширского, хотя и по другим причинам. И он решил избавиться от него нашими руками...
- А вам не кажется, Вася, - вновь вклинилась Чаликова в логические построения сыщика, - что мы явились в Царь-Город, так сказать, очень уж кстати?
- Дайте срок, Наденька, поговорим и об этом, - ответил детектив. - А теперь попытаемся по-новому взглянуть на наше собственное пребывание в Царь-Городе с первых же минут. Как вы помните, все началось с того, что нас арестовали на входе в город, и один из стрельцов произнес при этом знаменательную фразу: "Все ясно, это те самые". Стало быть, о нашем появлении уже было известно и, подозреваю, как раз от того мужичка в лаптях, которого мы встретили рано утром на дороге.
- Как, этот живописный деревенский старичок - агент Рыжего? - изумилась Чаликова.
- Очень возможно, - кивнул Василий. - Не исключено, что он живет в той избушке, которую уважаемая баронесса отнесла к новгородскому стилю тринадцатого века, и наблюдает за окрестностями Горохового городища... В общем, нас задержали и отправили в темницу. И тут появляется Рыжий полная противоположность грубоватым охранникам: освобождает нас из темницы, поселяет у себя в тереме, оказывает самый теплый прием и полное содействие во всех наших планах...
- Погодите, Василий Николаич, - перебила госпожа Хелена, - а откуда он узнал, что мы - это мы? Вы же никому до Рыжего не рассказывали, что гоняетесь за Каширским!
- Дайте срок, баронесса, поговорим и об этом, - с некоторой досадой повторил Василий. - Сейчас речь о другом. Отдадим должное Рыжему - он показал себя тонким психологом: едва познакомившись с каждым из нас, сумел найти струнки, на которых весьма успешно сыграл с пользой для себя и для государства. Например, вам, Александр Иваныч, он предложил ознакомиться с Царь-Городским воинством. Почувствовав вашу страсть к порядку, он рассчитал верно - когда вы увидели недостатки здешних вооруженных сил, тут же взялись за их реформирование с учетом многовекового опыта военной науки, который здесь, разумеется, неизвестен. В вашем случае, уважаемая баронесса, он уловил страсть к исторической науке и архивному делу, ради которой вы готовы иногда, гм, на весьма сомнительные шаги, и очень ненавязчиво подбросил вам нужные документы, порочащие всех, кроме самого Рыжего. Вас, Наденька, он сходу отправил в Боярскую думу - именно затем, чтобы показать умственный и моральный уровень здешнего политического истеблишмента, на фоне которого сам Рыжий выглядел мудрым и благородным государственным мужем, достойным всяческого доверия. А в моем случае... Детектив задумался.