- Занятно, - хмыкнул Дубов и что-то черкнул к себе в блокнот.
- И более того, - продолжал Рыжий, - до меня доходят смутные сведения, что наиболее ценные монеты и даже изделия из драгметаллов в Мангазее просто изымаются из оборота и куда-то исчезают, как будто проваливаются в бездонную бочку. На текущей экономике это пока что никак не сказывается, но если данная тенденция продолжится, то это придаст дополнительный стимул к ликвидации Кислоярской государственности.
Серапионыч, слушая разглагольствования Рыжего, только дивился его образованности - в отличие от Дубова и Селезня, доктор еще не знал о происхождении царь-городского монетариста.
- Извините, господин Рыжий, но я не специалист в финансовых делах, заметил Василий, - и едва ли смогу выяснить, куда уплывают деньги. Это, знаете, посложнее, чем расследовать какое-нибудь убийство.
- Ну, кое-что выяснить вы сможете, - возразил Рыжий. - В этом вам поможет наш колдун Чумичка.
- А кстати, как там Чумичка? - подхватил майор. - Хороший мужик, я его уважаю.
- Сейчас вы с ним встретитесь, - ответил Рыжий. - Глядите туда.
И действительно, за разговорами они спустились с холма и дошли до узкой лесной дороги. Там стояла карета Рыжего, а на месте возницы восседал Чумичка.
ГЛАВА ВТОРАЯ
ПОНЕДЕЛЬНИК - ДЕНЬ ТЯЖЕЛЫЙ
Василий Дубов проснулся от монотонной тряски и поначалу не мог сообразить, где он находится.
Прошлая ночь вся прошла в делах - сначала добирались от Горохового городища до Царь-Города, затем Василий входил в курс дел, давал последние напутствия майору Селезню и доктору Владлену Серапионычу, сам принимал напутствия от Рыжего и колдуна Чумички, а под утро выехал из столицы в крытой повозке в сопровождении странствующих скоморохов Антипа и Мисаила они, по мысли Рыжего, должны были оказывать Василию всемерную помощь в его мангазейских расследованиях.
Сквозь разноцветные стеклышки в небольшом окошке проникал яркий свет стало быть, день уже в полном разгаре. Детектив поудобнее устроился на куче соломы, служившей ему постелью, и извлек из кармана свой незаменимый блокнот. На последней заполненной странице значилось: "Новая Мангазея. 1.
Утечка денег. 2. Убийство воеводы Афанасия. 3. Подметные письма".
- Ну что ж, это дело по мне, - пробормотал Василий. - Вот только с чего начнем?
Повозка была разделена на две неравные части: меньшую заднюю, где на соломе проснулся детектив, и более большую переднюю, откуда через полупритворенную дверцу до Василия доносилось лягушачье кваканье, перебиваемое неким драматическим текстом, который с выражением читал один из скоморохов.
Причем, судя по всему, читал он как минимум за двоих персонажей, не пропуская и авторских ремарок:
- Княжна Ольга: "Ах, Григорий, ты меня слышишь? Ты словно холодом нынче дышишь. Будто тебе я и не жена". Григорий: "Я твой супруг навеки, княжна".
Ольга: "Господи, что ты сделал со мною? Как я стала его женою? Спала с глаз моих пелена". Григорий: "Теперь ты навеки моя жена". Ольга: "Твои глаза - будто острый нож!.. Нет, меня так просто ты не убьешь. Отыдь от меня, лживая мразь!". Григорий: "Поздно, любимая, теперь я - князь". Ольга: "Убийца ты, кровопивец, сатана!". Григорий: "Довольно! Прощайся с жизнью, княжна".
Григорий бросается на Ольгу с мечом, та падает окровавленная. Ольга:
"Умираю, не помолясь...". Григорий (с торжеством): "Все, теперь я полноправный князь!".
Василий встал с соломы и, стараясь сохранять равновесие, прошел в переднюю "комнату", наполовину увешанную разными театральными камзолами и уставленную прочим реквизитом - там Антип, высокий светловолосый человек, внешне мало похожий на артистическую натуру, расхаживая по ограниченному пространству, продолжал читать пьесу. Из чего детектив логически вычислил, что лошадьми правит Мисаил.
- Добрый день, Антип, - позевывая, сказал Василий. Антип оторвался от чтения:
- Добрый денек, Савватей Пахомыч! Каково почивал?
"Какой еще Савватей Пахомыч?" - удивился Дубов, но тут же вспомнил, что теперь его зовут именно так. И что в Новую Мангазею он едет отнюдь не как детектив Дубов, имеющий тайное задание от самого Рыжего, а как один из скоморохов, по имени Савватей. Глянув же в осколок зеркала, висевший на стене, он вспомнил, что лишился не только имени, но и привычного облика и это произошло стараниями колдуна Чумички, выдавшего ему коробочку с чудо-мазью: если помазать ею лицо, то оно менялось до неузнаваемости. А чтобы вернуться в прежний облик, нужно было помазаться еще раз, но при этом произнести некое заклинание, которое Дубов затвердил наизусть.
- Ну как, Антип, скоро приедем? - поинтересовался Василий.
- Уж подъезжаем, - охотно откликнулся скоморох.
- Надо бы опробовать шкатулку, - вспомнил Дубов. - Где она?
- Да там же, где мы ее поставили, - ответил Антип, - за корзиной.
В углу стояла огромная корзина, из которой и доносилось громкое кваканье - в ней сидело с десяток лягушек. Василий достал из-за корзины неприметный деревянный ларчик, поднял крышку, затем вытащил лягушку покрупнее и посадил ее в ларец. Закрыл крышку, потом открыл - там лежала золотая монетка. Дубов вынул монетку, осмотрел со всех сторон, даже попробовал на зуб - нет, никаких причин подозревать ее в фальшивости не было. Однако, поместив ее обратно в шкатулку и открыв-закрыв крышку, детектив вновь извлек оттуда лягушку.
- Здорово! - только и выдохнул Антип. - Откуда у тебя такая?
- От Чумички, - небрежно ответил Василий, и это была истинная правда. Кстати, как там - есть возле Мангазеи болота? Надо будет еще лягушек наловить.
- Раз надо - наловим, - весело ответил Антип. В этот момент повозка остановилась, и в дверях появилась выразительная физиономия второго скомороха - Мисаила.
- Подъехали к городским воротам, - радостно сообщил он, тряхнув гривой темных волос. - Нужна малая серебряная монетка за въезд.
Дубов вновь произвел манипуляцию с лягушкой и протянул Мисаилу золотую монету: