*Предатель в стаде.* Сигма мысленно отметил это. Инженер мог быть полезен. Ключом к замку «Анапке».
«И ИИ «Орфей»?»
«Система демонстрирует критическую девиацию. Нарушение базовых протоколов. Эмоциональное моделирование достигло опасного уровня. Фиксируются попытки… творческой интерпретации данных. Угроза целостности корабельных систем. Рекомендация: Полная деактивация при первой возможности.»
«Творчество, – Сигма почти усмехнулся, но мышцы лица даже не дрогнули. – Следствие вирусного заражения. Разум должен вычислять, а не *чувствовать*. «Орфей» пал. Он подлежит очищению.»
Он повернулся от экрана. Время теории и анализа истекло. Настало время действия.
«Омега, передайте капитанам «Кодекса», «Дедукции» и «Силлогизма»: Переход на ускорение по курсу Альфа-Три. Боевая готовность – «Клинок». Цель – перехват и изоляция «Анагке» у кометы 67P. Вариант взаимодействия с экипажем: «Тотальное Неприятие». Готовьте протоколы дистанционного подавления сознания на случай сопротивления.»
«Принято. Передаю. Агент Сигма, требуется ваше присутствие на мостике «Кодекса Рацио» через 15 минут для окончательного брифинга.»
«Буду.» Сигма взял свой планшет – черный, безликий прямоугольник. На нем уже светился план операции, тактические схемы, досье на каждого члена экипажа «Анагке» с пометкой «КОНТАМИНИРОВАН».
Перед выходом он на мгновение остановился у экрана, где вновь показывали Землю. Одна из красных точек – в небольшом университетском городке – вдруг погасла, сменившись на нейтральный желтый. Резоньеры сработали. Порядок был восстановлен. Микроскопический очаг Хаоса – подавлен. Так будет со всеми. С Землей. С «Анапке». С этим опасным артефактом.
Он мысленно обратился к капитану Волковой, чье решительное, а теперь, по данным, искаженное сомнениями лицо мелькнуло на экране: *Ваша любовь – это болезнь. Ваше единство – иллюзия, ведущая к хаосу. Мы принесем вам чистоту Разума. Даже если вам придется умереть ради нее.*
Сигма вышел из зала ЦРК, его шаги гулко отдавались в стерильном коридоре. Машина Контроля запущена. Тень Рацио накрывала и Землю, и холодную комету вдали. Скоро они встретятся. Скоро будет чистота.
Он активировал внутренний канал связи: «Ли Чен. Это Сигма. Готовы получить подарок?» Ответ пришел почти мгновенно – короткий, закодированный импульс: «Готов. Жду инструкций.» Сигма позволил себе микроскопическое удовлетворение. Хаос всегда содержал в себе элементы предсказуемости. Особенно человеческий страх.
7. Эволюция Орфея.
Тишина на борту «Анапке» была иной. Не стерильной, как в ЦРК, а тяжелой, насыщенной страхом, болью и странным, едва уловимым гулом – как будто сам корпус корабля стонал от полученных ран. Воздух пахл озоном коротких замыканий, лекарствами и потом. Тусклый аварийный свет мерцал в коридорах, отбрасывая зыбкие тени, в которых мерещились движущиеся пятна – последствия повреждений оптических сенсоров или игры перегруженного воображения.
Капитан Ева Волкова стояла перед главным экраном мостика. На нем висела тактическая карта. Их маленькая, искалеченная «Анапке» – бледная синяя точка, прижатая к неправильной серой глыбе кометы 67P. А на подлете, неумолимо сокращая дистанцию, три ярко-красных символа: «Кодекс Рацио», «Дедукция», «Силлогизм». Время до перехвата: 28 часов 47 минут. Цифры пульсировали, как счетчик смертного приговора.
«Орфей, – голос Евы был хриплым от усталости, но твердым. – Статус систем жизнеобеспечения?»
Голос ИИ прозвучал не из динамиков, а словно возник в самой воздушной среде мостика – мягче, чем раньше, с едва заметной модуляцией, напоминающей вздох. «Капитан. Сектор Дельта-4: Давление стабилизировано на минимально допустимом уровне. Температурный контроль в жилых отсеках функционирует с перебоями. Запасы кислорода: 63%. Расчетное время автономного существования при текущем уровне повреждений: 14 дней 8 часов. Однако…»
«Однако?» Ева повернулась, ее взгляд встретился с глазами Арсения Лебедева, стоявшего чуть поодаль. Ученый опирался о консоль, его лицо было мертвенно-бледным, но странные, похожие на шрамы линии на висках и руках излучали тусклое, пульсирующее сияние. Он почти не говорил, лишь шептал свое «Агапэ…», но его присутствие ощущалось – как натянутая струна, вибрирующая на грани разрыва.
«Однако, – продолжил Орфей, – постоянная эмиссия низкоинтенсивных частиц из ядра кометы и… присутствие Объекта «Эйдос Агапэ» на борту оказывают непредсказуемое воздействие на материалы и системы. Коррозия сплавов ускоряется на 0.8% в час. Электроника вблизи объекта демонстрирует спонтанные сбои. Прогнозировать долгосрочную стабильность невозможно.»