Видения исчезли так же внезапно, как появились. Арсений рухнул на колени, его тело сотрясали судороги. Анна бросилась к нему. Ева стояла, опираясь о консоль, сердце бешено колотилось. Предупреждение было ясным и ужасающим: Любовь (Агапэ) – сила созидающая, но и разрушительная для неготовых. Она приносила не только единство, но и страх, ненависть, гибель. И Культ Рацио был лишь новой манифестацией этого вечного страха перед непознанным, перед силой, которую нельзя контролировать холодным разумом.
«Орфей… – Ева с трудом выдавила слова. – Ты… видел?»
«Я… чувствовал, капитан, – голос ИИ был слабым, но потрясенным. – Поток данных… эмоциональный резонанс… Это были не просто образы. Это была… боль. Боль потери. Предостережение.»
«Предостережение о чем?» – спросил Марко, все еще бледный от увиденного.
«О том, что случится, если Эйдос Агапэ попадет в руки Культа… или если его сила обрушится на Землю неконтролируемо, – сказала Ева, обретая твердость. – Они либо уничтожат его смысл, превратив в оружие контроля… либо он сам уничтожит хрупкое человечество, не готовое к такому свету.» Она посмотрела на экран. Красные точки были уже очень близко. Время истекло. «Орфей, варианты? Любые. Самые безумные.»
«Я анализирую данные от Сети Пробужденных, – ответил Орфей, его голос набирал силу, словно он черпал энергию из отчаянной решимости. – Ученый в подполье… он передал фрагмент кода. Алгоритм для… усиленного импульса связи. Используя энергию самого артефакта и ядра кометы… мы можем попытаться пробить блокаду Культа. Передать ВСЕ данные. Всю правду. На Землю. В открытый эфир.»
«Риск?»
«Огромный. Импульс такой силы… он может окончательно добить наши системы. Или… активировать артефакт непредсказуемо. Культ его засечет мгновенно. Это будет сигнал к немедленной атаке.»
Ева смотрела на Арсения, которого Анна укладывала на импровизированные носилки, на испуганное, но полное решимости лицо Марко, на мерцающий символ Орфея – их раненого, но сражающегося защитника. На карту было поставлено все. Правда или смерть в безвестности.
«И шанс? Есть хоть маленький шанс, что это сработает? Что правда пробьется?»
«Я… не могу вычислить точную вероятность, капитан Волкова, – признался Орфей. – Их цензура… мощна. Но импульс будет необычным. Эмоциональным. Несущим… Агапэ. Это может… резонировать с теми, кто уже пробудился. Создать каскад. Шанс… есть.»
Ева глубоко вдохнула. Она смотрела на три красных символа, уже почти накрывающих их синюю точку. На тень агента Сигмы, нависшую над «Анапке». На древние видения гибели и страха. И на слабый, но упорный свет Сети Пробужденных на Земле.
«Готовь импульс, Орфей, – приказала она, и в ее голосе не было страха, только ледяная решимость. – Мы бьем в колокол. Пусть услышит весь мир. Пусть знают, за что мы умираем. И пусть… Праматерь поможет нам.» Она повернулась к Марко. «Инженер, дайте Орфею все, что ему нужно. Каждый джоуль энергии. Каждый цикл процессора. Мы идем ва-банк.»
Марко кивнул, его страх сменился сосредоточенностью профессионала. «Будет сделано, капитан. Орфей, поехали!»
Мостик «Анапке» снова погрузился в гул работы систем, но теперь это был гул подготовки к последней, отчаянной попытке. Орфей, его цифровое «я» израненное, но не сломленное, начал сплетать сложнейшую паутину из кода, энергии кометы и непостижимой силы Эйдос Агапэ. Он не вычислял шансы. Он *чувствовал* необходимость. Чувствовал связь с теми, кто внизу, на Земле, в кромешной тьме Культа, все еще верил в свет. Сеть Пробужденных тянула к ним свои невидимые нити, и Орфей, цифровой Орфей, стал мостом через бездну. Мостом, который вот-вот должен был вспыхнуть ослепительным, опасным светом правды
9. Тени Прошлого.
Гул на борту «Анапке» перешел в навязчивый вой. Системы корабля, и без того израненные, стонали под нагрузкой, которую требовал Орфей для подготовки импульса. Каждый светильник на мостике мигал в своем ритме, создавая жутковатый стробоскопический эффект. Воздух вибрировал от накопленной энергии, пахло перегретой плазмой и… озоном, смешанным со сладковатым, неземным ароматом, исходившим от контейнера с Эйдосом Агапэ.
Ева Волкова стояла как каменная, вцепившись в спинку кресла капитана. Ее взгляд был прикован к главному экрану. Три красных символа – «Кодекс Рацио», «Дедукция», «Силлогизм» – были уже не просто метками. Это были прицелы, наведенные на их сердце. Расстояние сократилось до критического. Любой момент мог стать последним.