Потом стала смотреть в окно, ожидая родителей. И они пришли. Но что-то в их поведении было странно. Наверное, то, что они никогда не звали её «Агаточка». А сейчас позвали. Так же, как это делала… она. Сияна. Только это имя пришло в голову. Агату от всего происходящего тошнило, но виду она не подала.
Ночью она не выдержала и пошла к бабушке. Та не спала, ждала её. Разговор был долгим, почти до утра. Они придумали план побега.
Приободрившись, Агата пошла спать к себе, но в коридоре встретила отца.
—Доченька, ты почему не спишь? — спросил он милым, тихим голосом.
—Я проснулась и ходила в туалет. Сейчас иду спать.
—Хорошо. Иди.
Зайдя в комнату, она почувствовала, как по спине побежали мурашки от вида её «нового» отца. Руки задрожали.
На следующий день была метель. Сильная, слепая. Бабушка подошла и сказала:
—Теперь будет холодно. До самого двадцатого декабря. Никто не выйдет из дома в такую пургу.
Они всё продумали. От этих слов в груди у Агаты сжалось что-то тяжёлое и холодное.
— Но у нас есть то, чего нет у них, — прошептала бабушка и впихнула ей в руку маленький плоский камешек. — Оберег. Он будет тебя беречь. Дух, что в нём живёт, не даст тебя в обиду.
На одной стороне камня был вырезан серп луны, на другой — лучистое солнце. Он был тёплым, почти горячим.
И будто подслушали — вошли родители. С пустыми глазами.
—Через несколько дней у нас годовщина свадьбы. Пойдём вместе. Во дворец. Такого вы ещё не видели.
Бабушка наклонилась к самому уху Агаты:
—Нам придётся сходить к ним на пир. Но выйдем мы оттуда на наших условиях… План. Помнишь?
—Помню, бабуль.
—Молодец. Тогда пока что посмотри телевизор. А я… скоро вернусь.
Она вышла. Куда-то вглубь дома. Агата, не выдержав, пошла за ней. Бабушка вышла во двор, к сараю. Там её уже ждал отец. Из сарая дул ледяной ветер. Он что-то показывал внутрь, что-то говорил. Лицо бабушки Варвары исказилось гримасой чистого ужаса. Она что-то пробормотала, оглянулась и… зашла в сарай. Отец толкнул её в спину и закрыл дверь на щеколду.
Агата, увидев, как отец возвращается, бросилась назад в дом, в комнату, включила телевизор. Он прошёл мимо. Не видел.
Она прилегла на диван. По телевизору шла утомительная передача. Мысли лезли в голову. Под этот гнусный гул Агата уснула.
Ей снился сон. Дворец разрушался. Дед Мороз, убегая, кричал что-то вроде заклинания. А сзади его догоняла длинная, бесформенная тень.
Она проснулась. Телевизор был выключен. Дверь в комнату… была открыта настежь.
Агате стало холодно изнутри. И тут холод резко пропал — его вытеснило леденящее присутствие. В дверном проёме стоял отец.
— Послезавтра уже двадцатое декабря. Праздник.
—Знаю. Нужно помочь с чем-то?
—Да. Поможешь мне с приготовлением праздника. Устроим всё в лучшем виде. Тебе нужно будет только… подыграть мне. Договорились?
Это был не вопрос. Это был ультиматум.
—Хорошо, я помогу.
— Тогда пойдём к сараю. Там у меня инструменты для машины. Подможешь.
Агата пошла, хотя всё внутри кричало: «Зачем к сараю? Все инструменты в гараже!»
Он остановился у двери.
—Инструменты внутри. Зайди, принеси ту коробку, что у дальней стены.
Он ждал, что откроет она. Агата дёрнула щеколду. Дверь распахнулась.
Внутри не было бабушки. Был тёмный, пульсирующий сгусток с двумя алыми, раскалёнными глазами. От него исходил мёртвый холод, высасывающий жизнь. Он был спокоен. Уверен.
И тут в голове Агаты, будто вспышка, пронеслись воспоминания тёплых зим. Почему никогда раньше не было аномалий?
Интуиция и оберег на шее, который жёг ледяным огнём, кричали в унисон: ОНО. ЭТА СУЩНОСТЬ — ВСЕМУ ВИНОЙ.
За спиной движение. Отец поднял руку, чтобы толкнуть её внутрь.
Агата рванула в сторону, вылетела из сарая, перемахнула через забор и побежала. Куда глаза глядят. В белое, снежное никуда.
Она бежала, пока деревня не скрылась в снежной дымке. И тогда из-за деревьев раздался голос.
— Агата… Привет. Ты куда путь держишь?