– А я тебе о чем говорю? – Холод улыбнулся и достал новую сигарету, но закурить ее не спешил, – если «тех» не будет, как же ваш общак будет существовать? Каждый сам за себя только. А потом придет кто-то, кто сильнее и похитрее, и всех под себя подомнет.
– Ну подмять еще суметь надо, – Иуда снял варежки и потер руки.
– А чего подминать-то? – Холод посмотрел на Иуду, – У половины ваших мнения своего нет. Стадный эффект – куда скажут, туда и пойдет. Главное, дорогу верную указать.
– Так ты тоже нас за животину-то безмозглую не считай. Люди все-таки везде, – поморщился Иуда.
– Так вот людей он как раз и уберет. А оставит овец. И станет у них пастырем. Или пастухом. Как тебе больше нравится? – Холод щелкнул зажигалкой.
– Мне никак не нравится, – Иуда снова выдернул у Холода сигарету и бросил в снег, – мне уж всё отонравилось. Я от дел отошел, но неприятно за такое будет.
– Ну так давай эту неприятность переживем, – Холод подвинулся к Иуде.
– И как мы с тобой это сделаем? – Иуда улыбнулся.
– Устрой мне встречу с «теми», – Холод подмигнул Иуде, – может чего вместе и сообразим.
– Я-то устрою, – Иуда развел руками, – только вот о чем ты с ними говорить будешь? Вы же языка друг друга не поймете.
1 глава - 7
Клязьминское водохранилище. Пансионат «К». Декабрь 2017 года
– Я Дым, – навстречу Холоду, стоящему у засыпанного снегом фонтана, из «Гелика» вышел мужчина лет шестидесяти, одетый в короткое пальто с поднятым воротником. Он осмотрел Холода единственным глазом. На месте второго было бельмо со шрамом, сползающим с брови на скулу, – Иуда сказал, ты потолковать хочешь? – Дым повернулся в сторону охраны, вылезшей за ним из машины, и те тут же исчезли обратно в джипе, – давай, говори. Ситуацию я от Иуды слышал. Мне интересно, почему я тебе поверить должен, а Холод?
– Потому, что так и будет, – Холод поднял воротник на кожанке и закурил.
– Чему быть, того не миновать, – усмехнулся Дым и, достав из кармана портсигар, закурил тоже, – просто откуда ты знаешь, как будет?
– Так получилось, – Холод оглядел Дыма.
– У тебя, Холод, многие вещи хорошо получаются, – Дым затянулся, – ты часто людей по-своему поступать заставляешь. Умеешь убеждать. Но сейчас тебе не убеждать надо, а объяснить. Я тебе не верю.
– А ты и не обязан этого делать, – Холод пнул ногой снежный комок.
– Вот это вот правильно, – Дым улыбнулся порезанной щекой, – ты, Холод, не наш. Ты собака. Злая, опасная, дикая, сильная. А я волк. Ты по законам силы живешь, а я по законам стаи. Ты много для наших людей сделал, но ты не наш, – Дым покачал головой, – а, чтобы мы тебе поверили, ты не просто нашим должен быть, ты одним из нас должен быть. А у тебя со стаей общего ничего нет. Ну, допустим, я поверю, что есть какая-то тайная организация, которая хочет убивать законников. Допустим, я людям об этом скажу, – Дым покачал головой, – так они меня на смех поднимут. Скажут: «Дым, ты сказок испугался». Кто же за мной после этого пойдет? А потом… – Дым внимательно посмотрел на Холода, – чего тебе от нас надо?
– Одним из вас, говоришь, надо быть? А если я не хочу быть вашим? – Холод словно не услышал Дыма.
– Так тебя никто и не приглашает, – Дым рассмеялся, – у нас вообще в гости не зовут. К нам зайдешь – это уж на всю жизнь. А у тебя и у меня… Пропасть между нами. Только вот я ровно на ногах стою, а ты уже вниз кувыркнулся и за край цепляешься. Поздно ты о таких, как мы вспомнил. Время слишком много утекло. Не помощники мы тебе, не советчики, да и не слушатели. Но… – Дым бросил сигарету в снег и раздавил ногой, – если сможешь убедить, что твои слова чего-то стоят, мы может еще вернемся к разговору. А пока давай… Не кашляй. Иуде привет передавай.
Дым повернулся и зашагал к «Гелику».
1 глава - 8
Дом Иуды. Декабрь 2017 год
– Вот видишь, ничего у тебя не вышло, – Иуда подвинул к Холоду чашку с какао, – которое только что сам налил из пузатого чайничка, – сказал же, не поймете друг друга. Они другие, Холод, они не я. У нас с тобой кровь общая, а с ними… Ничего нет, – Иуда сел в кресло и вздохнул, – я вообще удивился, что Дым с тобой говорить стал. У него коллеги твои кровушки не один литр попили. В него стреляли, взрывали. Сломать пытались, а он не-е-е, – Иуда покачал головой, – не из теста он сделан, а из цемента.