Пуля рыжей намертво приклеила похожую на актрису девушку в джинсовом сарафане к креслу.
- Половины у тебя уже нет! – «зайчик» направил на «черного» пистолет, - Тебе сейчас думать вредно, гражданин начальник, - он снова нажал на курок…
Первая пуля отрикошетила от ручки кресла и прошила насквозь борт самолета рядом с иллюминатором. Вторая, взвизгнув, разворотила коленную чашечку коллеги «черного костюма». Тот зарычал от боли и, обливаясь кровью, рухнул, как подкошенный.
Она сжала руками спинку кресла и отвернулась. Вдруг она увидел в хвосте самолета нескольких человек, прячущихся в закутке для стюардесс. Укрывшись щитом, они сжимали в руках автоматы. Люди в военной форме и касках… Она успела рассмотреть лицо одного. Напуганные, но решительные глаза, на которых прямо из-под каски по лбу стекал пот.
- Всё, я уже иду, - «черный» чуть опустил руки и посмотрел на корчащегося от боли коллегу.
- Никому не двигаться! – из хвоста вначале вывалился щит, а за ним два автоматчика, - иначе мы будем стрелять!
- А вы кто на хрен такие? – «зайчик» направил на них пистолет и подтолкнул рыжую, которая с оружием в руках повернулась к «черному костюму», не успевшему выйти из самолета.
- Оружие бросили! – парень утер пот со лба и прокричал из-за щита, - никого убивать не надо! Просто сдайтесь!
- И мусора еще теперь здесь! – громко заржал «зайчик», - ну тогда слушай меня, мусор! – он опустил оружие и подошел к НЕЙ… Обхватив ее рукой за горло, он прижал холодный ствол к ее виску, - ты к нашему празднику опоздал, поэтому слушай, псина легавая. Сейчас ты со своими коллегами проваливаешь отсюда к чертовой бабушке. Вот этот кэгэбэшный хрен подгоняет к самолету заправщик, и мы спокойно летим отсюда в Ташкент. Четыре трупа у вас уже есть, и будет больше. Нам терять уже нечего. Да? – он опустил глаза на нее и провел пистолетом по щеке, - ты же не хочешь умирать, девочка? Тебе же страшно? Тогда скажи этим большим глупым дядям, чтобы они не расстраивали доброго «зайчика» и не делали его злым. Давай, говори! – он прижал пистолет к ее шее, - не молчи! Детей убивать нельзя! Если они не знают, скажи им!
- У вас ничего не выйдет, - раздался голос из-под щита, - из Турции вас вернут к нам, и вы получите «вышку». Оно того не стоит. Просто бросьте оружие.
- Чего стоит, а чего не стоит – я решать буду! – голос «зайчика» стал злым, - а не ты, мусор. Ну-ка, покажи им, мать, - он подмигнул рыжей, и та выхватила из кармана легкого плаща гранату и подняла над головой, - весомый аргумент? – «заяц» сдернул с лица маску и по очереди оглядел всех, находящихся в самолете, - по-хорошему взлетать не хотим, взлетим по-плохому. А кто к Богу, кто к черту, там уже на верху разберутся. Да, девочка? – он снова посмотрел на нее, - страшно, наверное, умирать, когда ты такая совсем еще маленькая. Вся жизнь впереди… Скажи им: «Детей убивать нельзя».
Глаза небритого угрюмого здоровяка словно обожгли ее. Но она не отвела взгляд. Она заглянула внутрь него. Красные прожилки, налитые кровью белки и суженные зрачки… Суженные от страха. Чего же он боится? Она поняла, что мужчина нервничает, но продолжает смотреть ей в глаза. Она полезла дальше, в обожженный страхом мозг. «Все пошло не так… Мы отсюда не выберемся. Взорвать себя и всех, кто в этом проклятом самолете. И больше никаких игр», - она словно услышала его дрожащий голос у себя в голове. В это время ребенок на руках у блондинки снова заплакал. Она снова врезалась взглядом в его глаза. «Не надо этого делать. Детей убивать нельзя. Вы же сами это сказали». Здоровяк, словно повинуясь какому-то голосу, вырвал ребенка из рук блондинки и передал ей. Она схватила мальчишку и снова посмотрела в глаза очень злого «зайчика».
- На пол падайте, - тихо прошептал он.
Она прижала к себе ребенка и, не отпуская его, плюхнулась на пол в просвет между креслами.
- Поиграем? – прорычал «зайчик» и кивнул рыжей.
Граната вылетела из ее руки и, перекувыркнувшись в воздухе несколько раз, упала прямо под ноги людям с автоматами, которые прятались за щитом. Рыжая посмотрела на кольцо на своем пальце и громко рассмеялась.