— И что же случилось?
— Шмидт настоял и поехал с ней в Германию. Их обоих схватило гестапо. Британский консул в Гамбурге, конечно, спас его как гражданина Великобритании. Ему вручили уведомление с требованием покинуть страну в течение сорока восьми часов.
— А его сестра?
— Он посылал запросы. Она была красивой блондинкой. Кажется, ее использовали в военных борделях, хотя сексуальная связь с еврейкой считалась противозаконной. Последнее известие, которое он получил, говорило, что ее отправили поездом к восточной границе как раз перед нападением на Польшу.
— Какой ужас, — прошептала Женевьева, потрясенная до глубины души.
— Так там живут люди. Позвольте мне рассказать, как действует гестапо.
— Я знаю, — ответила она ему. — Я видела ногти Крэйга.
— Вы знаете, как они подавляют волю разведчиц? Многократное изнасилование. Они занимаются этим по очереди, один за другим, потом снова, по кругу. Скотство, да, но потрясающе эффективно.
Вспомнив Анн-Мари, Женевьева заметила:
— О да, это я хорошо могу себе представить.
— Черт побери мой длинный язык! — Хейр взглянул на нее с неподдельным участием. — Я совсем забыл про вашу сестру.
— Вы знаете?..
— Да, Мунро рассказал мне. Он считал, будет лучше, если я узнаю всю подоплеку.
Она потянулась за сигаретой.
— Чувствую, что должна сыграть роль солдата до конца.
— Ну, вы-то офицер авиации…
— Кто? — изумилась Женевьева, чуть не выронив зажигалку.
— Все разведчицы, идущие на задание, оформляются как офицеры того или иного рода войск. Француженок обычно оформляют во Вспомогательный женский корпус. Многих английских девушек оформили в добровольческие санитарные отряды.
— В ЖСДО?
— Да, но у Мунро вообще мертвая хватка. Насколько я знаю, вас вчера приписали к ВВС как офицера. Кстати, голубая форма Королевских воздушных сил будет вам к лицу, если, конечно, у вас когда-нибудь появится шанс надеть ее.
— Он ни слова не сказал мне об этом.
— Мунро? — Хейр пожал плечами. — Старый хитрый пес, но в его сумасшествии есть система. Прежде всего, у офицера всегда есть шанс получить помощь, если он попадает в руки врагу.
— Но ведь есть еще что-то?
— Это дает ему контроль над вами. Если вы нарушите приказ во время войны, вас могут расстрелять.
— Мне иногда кажется, что война шла всегда.
— Мне хорошо знакомо это чувство.
Дверь открылась, и вошел Крэйг.
— Ну, как дела?
— Прекрасно. Мы идем по расписанию, — ответил Хейр и повернулся к Женевьеве: — На вашем месте я бы спустился вниз. Попытайтесь немного поспать. Воспользуйтесь моей каютой.
— Хорошо. Я так и сделаю.
Она оставила их вдвоем, пробралась по качающейся палубе и спустилась вниз в крошечную каюту Хейра. Койка была такой узкой, что Женевьева едва ли смогла бы вытянуться на ней, и она лежала, подогнув колени кверху и глядя в потолок. Так много событий произошло, они кружились перед ней, но она постепенно проваливалась в сон и через несколько минут отключилась.
У берега в районе Финистера все еще кое-где лежал туман, луна иногда проглядывала из-за туч. "Лили Марлей" замедлила ход, приближаясь к берегу, глушители снижали шум двигателей. Экипаж занял свои места у пулеметов на носовой и кормовой частях палубы, а у Хейра на бедре висела кобура с пистолетом, снятым с предохранителя. Лангсдорф надел каску, а Хейр и Крэйг осматривали берег в бинокли ночного видения. Женевьева ждала позади, Рене притаился за ее плечом. Внезапно на берегу вспыхнул тонкий луч света и мгновенно погас.
— Вот они, — сказал Хейр. — Превосходно. — Он положил руку на плечо Лангсдорфа. — Теперь тихо, спокойно. Самый малый вперед.
Пирс у маяка Гросне выплыл на них из темноты, волны глухо бились внизу, вскипая у громадных ржавеющих металлических свай. Они бились о нижний причал, и команда выбросила за борт кранцы. Она заметила внизу на палубе Шмидта со шмайсером на изготовку.
На верхней части пирса зажегся свет, и чей-то голос по-французски спросил:
— Это вы?
— Большой Пьер, — сказал Крэйг. — Пошли. Женевьева и Рене двинулись вперед, Крэйг и Хейр шли следом. На причале она обернулась, чтобы последний раз взглянуть на палубу. Шмидт улыбнулся ей.
— Не дай этим негодяям раздавить тебя, красавица. Крэйг подошел поближе.
— Подарок для вас. — Он подал ей вальтер и запасную обойму к нему. — Суньте его в карман. Ни одна девушка не должна ходить без оружия.
— Да уж, не в этих местах, — сказал Хейр и обнял ее. — А дальше решайте сами.
Крэйг повернулся к Рене:
— Верни ее целехонькой, не то я оторву тебе яйца.
— Майор, если что-то случится с ма-амзель Женевьевой, то же самое произойдет и со мной.
Крэйг смягчился и примирительно произнес:
— О\'кей, мой ангел, лезьте наверх. Величайший момент вашей карьеры. Как говорят в шоу-бизнесе, сломайте ногу.
Она быстро повернулась и, скрывая слезы, начала взбираться по ступенькам. Рене шел за ней. В конце пирса стоял грузовик, рядом с ним копошились какие-то тени, потом вперед выступил человек и заступил им дорогу. Никогда в жизни она не видела человека такого угрожающего вида. На нем была суконная шапка, старый грязный молескиновый пиджак, краги и рубашка без воротника. Трехдневная щетина на подбородке и шрам на правой щеке дополняли общее впечатление.
— Большой Пьер? — спросил Рене.
Женевьева опустила руку в карман и нащупала вальтер.
— Этот человек не может быть нашим, — зашептала она Рене скороговоркой, настолько напуганная, что сказала это по-английски.